Он высвободился из-под меня, целуя меня в лоб, нос и щеки, в общем, везде, куда только мог дотянуться. Я не открывала глаз, лишь устало выдохнула, потягиваясь.

— Доброе утро, — произнес он, на этот раз с поцелуем в губы.

— Слишком рано, — вздохнула я и снова свернулась калачиком рядом с ним.

— Тогда досыпай, Ходячая Неприятность, — откликнулся он. — Я приготовлю завтрак, ладно?

— Блинчики? — с надеждой спросила я, приоткрыв один глаз.

— Все, что пожелаешь, — рассмеялся он. — Правда, я не умею делать их из смеси для маффинов, но обычная смесь для блинчиков у меня есть.

Я кивнула ему в грудь.

— Идеально.

Я услышала, как он загремел ящиками комода и направился на кухню, перебирая баночки в шкафчиках, скорее всего в поисках смеси для блинов, а сама устроилась в том теплом месте, которое он только что оставил.

Я мысленно перебирала все те прекрасные воспоминания прошлой ночи, вспоминая каждую идеальную мелочь, которая показывала, как же хорошо быть с Брэди. Я думала о его ласковых прикосновениях и о том, как они подпитывали меня, словно личный аварийный генератор. Это заставило меня вспомнить призраков — то, как они привязаны к определенным местам. Когда руки Брэди касались меня, мне казалось, что он был моим якорем, тем самым грузом, который удерживал меня у земли, чтобы я не улетела.

Для человека, который целый год чувствовал себя так, будто парит в невесомости, ощущать метафорическую землю между пальцами ног, когда он прикасался ко мне, было абсолютно всем.

Он помог мне вернуться к корням, что помогло вернуться к призракам и, в конце концов, к самой себе. Но я все еще скрывала от него часть себя, и теперь, как никогда раньше, мне хотелось открыться ему.

Он вернулся в комнату с двумя кружками и тарелкой, поставил их на тумбочку и присел на краешек кровати рядом со мной.

— Пахнет потрясающе, — пробормотала я, улыбаясь и открывая глаза.

— Ты тоже, — ответил он. — Проголодалась?

Я кивнула и приподнялась.

— Я добавил в них твои мини-M&M's. Подумал, тебе понравится.

Сердце сжалось от нежности. Желудок тут же свело от голода, но я не могла думать о блинчиках, пока не поцелую его.

Я услышала, как Брэди тяжело вздохнул и притянул меня ближе.

— Если я начну тебя целовать, то, боюсь, уже не смогу остановиться. Ты не против холодных блинчиков?

— Звучит заманчиво. Но… Не хочешь съездить со мной в одно место? — мягко спросила я. — Насколько мне известно, там не происходило никаких убийств.

— Это не так утешает, как тебе кажется, — заметил Брэди. — Еще одно местечко Коллинз?

— Пока да, — кивнула я. — Впрочем, скоро оно станет местечком Коллинз и Брэди, как и все остальные.

Дорога от задней двери мастерской «Купа» до лесного участка, куда можно было добраться прямо из города, заняла около пятнадцати минут. Примерно в пятидесяти футах55 вглубь леса находилась погребная дверь, присыпанная ветками, листьями и землей. Если не знать, что она там есть, то ни за что не заметишь.

— Боже, этот город похож на жуткую игру «Кэндиленд», — произнес Брэди у меня за спиной, пока я смахивала лесной мусор с деревянной крышки.

На ней не было никаких ручек, что служило еще одной причиной, почему погреб оставался незаметным. Я подцепила створку и аккуратно откинула ее в сторону.

— Что это?

— Примерно в пятистах ярдах56 отсюда стоят руины старого дома, который не выдержал испытания временем. Он принадлежал почтмейстеру Свитуотер-Пик, вступившей в должность в 1933 году, в разгар Великой депрессии. Она проработала на этом месте более сорока лет и стала самым близким подобием архивиста, какое только знал Свитуотер-Пик. Ее звали Эмили Хофштадт.

— И ты знаешь об этом потому, что вы с Эмили, надо полагать, частенько болтали? — с легким неверием в голосе спросил Брэди.

Я кивнула.

— Эмили появляется здесь далеко не всегда. Она дамочка непостоянная, но однажды она сама пришла ко мне на почту. Я как раз фотографировала здание. Ну, точнее, фотографировала компанию призраков, которые застряли на почте и продолжали сплетничать после смерти точно так же, как делали это при жизни. Она сказала, что заметила мою страсть к истории, и показала мне это место. У нее не осталось никого, кому она могла бы все это оставить. Когда-нибудь я бы хотела навести здесь порядок и продолжить ее дело — подхватить то, на чем она остановилась.

В этом погребе хранятся десятилетия истории Свитуотер-Пик. Я ступила на первую перекладину уходившей вниз лестницы. Пропустив последние пару ступенек, я спрыгнула на дно. Стены погреба были сложены из камня, а полом служила обычная земля. Обстановка самая простая, но все пространство было заставлено стеллажами с деревянными ящиками, доверху набитыми историческими материалами — газетами, артефактами, дневниками, рабочими журналами, всем, о чем только можно подумать.

Брэди спустился следом за мной.