— Бла-бла-бла, — закатила глаза я и сделала еще один снимок его довольной физиономии. Уж я-то покажу ему завершение.

Я захватила камеру, когда сегодня утром ездила к родителям. Даже не задумывалась об этом, просто знала, что захочу взять ее в «Жабки», так и оказалось. Стоило мне переступить порог, как я принялась щелкать все подряд: и лавку, и дом, в котором выросла. И хотя ремень камеры уже давненько не висел у меня на плече, она все равно ощущалась продолжением меня самой… Возможно, самой любимой моей частью.

И пусть разбирать завалы собственного детства, когда все вокруг насквозь промокло, было откровенно жутко, нам не так часто удавалось собраться всем вчетвером, и мне хотелось запечатлеть каждый момент.

Ну или просто потому, что я не знала, как долго все это еще будет принадлежать нашей семье, и мне хотелось оставить хоть что-то на память.

Как бы то ни было, на душе стало легче. Даже лучше, чем я ожидала. Снова заглянуть в видоискатель и поймать ускользающий миг, который теперь останется навсегда.

Когда кегли вернулись на место, я взяла шар. Я замахнулась изо всех сил, совершенно забыв, что Брэди все еще стоит позади. Мой шар врезался ему прямо в пах, и я услышала его сдавленный от шока стон.

Я выпустила шар из рук, и по инерции он покатился по дорожке. Обернувшись, я увидела согнувшегося пополам Брэди, который обеими руками прикрыл промежность.

— Отлично, — хрипло выдавил он, словно у него пропал дар речи. — Попала прямо в цель.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить смех.

— Прости, пожалуйста, — пролепетала я.

Брэди поднял на меня взгляд.

— Ни черта ты не сочувствуешь, врушка. — Он уронил голову вниз, и я услышала, как он глубоко вздохнул. — Умеешь же ты бить без промаха.

— Тебе нужна минутка? — захихикала я. Я поднесла руки к глазам, снова изображая воображаемую камеру, чтобы сделать мысленный снимок. Настоящую камеру я на этот раз решила приберечь.

Он кивнул и простонал:

— О боже мой.

Я положила руку ему на плечо и принялась его поглаживать.

— Отличный бросок, Коллинз! — раздалось с соседней дорожки. Оглянувшись, я увидела, что вся лига по боулингу потешается над беднягой Брэди. Я показала им большой палец.

— Я тебя ненавижу, — прошипел Брэди.

— Да ладно тебе. — Я хлопнула его по спине. — А теперь давай расходиться, у нас вообще-то игра.

Даже со своей, хм, травмой ниже пояса Брэди меня просто уничтожил. Впрочем, ничего страшного: я как раз собиралась задать ему жару в скибол54.

Автоматы в этом месте явно видали лучшие времена. Краска на них почти полностью стерлась, так что, если ты наизусть не помнил стоимость каждого отверстия, оставалось только бросать наугад и ждать, пока очки появятся на электронном табло.

— Все еще жду обещанной расправы, — подначил Брэди, опуская жетоны в два автомата для скибола, стоявших вплотную друг к другу. — И запуск шара мне в яйца не в счет. Ты должна победить, а пока что-то не заметно.

— Вызов принят.

Механизм выдачи шаров затарахтел, и мы с Брэди наперегонки принялись швырять их вверх по рампе так быстро, как только могли. Мы кидали с такой силой, что защитные бортики дребезжали и ходили ходуном, а очков падало куда меньше, чем хотелось бы.

Наконец, после нескольких неудачных попыток, мне удалось закатить шар в одно из верхних угловых отверстий, и я тихонько победно взвизгнула. Брэди тут же закинул шар точно туда же, превратив мой триумф в ругательство.

А потом повторил это снова.

— Не отставай, — бросил он под шум игровых автоматов. Я мысленно отгородилась от него и сосредоточилась на шарах, и я сейчас не про его хозяйство.

Шары у нас кончились одновременно, и, взглянув на табло, я вскинула кулак кверху. Я обошла Брэди на двадцать пять очков. Не то чтобы полный разгром, но сойдет.

— Хорошая игра, — сказал он и протянул руку для рукопожатия. Когда я вложила свою ладонь в его, он притянул меня ближе и прошептал на ухо:

— Это было жарко.

По спине пробежали мурашки, и я изо всех сил попыталась сохранить невозмутимый вид.

— Что дальше? — выдавила я.

— Бильярд?

— А вот и обещанная расправа подоспела!

Глава тридцатаяКоллинз

В бильярде я, к сожалению, Брэди не надрала задницу. Зато мне знатно наподдали и он, и, кроме всего прочего, Сэйди. А еще, тоже к сожалению, Брэди не воспользовался моим предложением поучить меня играть, прижавшись ко мне сзади и согнув над бильярдным столом, чтобы помочь сделать удар.

Зато, когда я об этом спросила, он покраснел, и это показалось мне главной победой вечера. Его руки тоже постоянно меня находили: то касались бедер, когда я проходила мимо, то легко хлопали по заднице в те редкие моменты, когда у меня получался удачный удар.