— В Аду так одиноко. Я люблю общество. — Из спины Ткачихи вырвались огромные белые мотки ткани и застыли за нею. Паутина. Если прищуриться, в ней можно было различить человеческие останки — обломки любовников, которых она веками высасывала досуха и выбрасывала. Некоторые из этих жертв когда-то были живыми. Странниками. Тени костей не оставляли.

Элис содрогнулась.

Выбор не должен был оказаться трудным. Доминирующая стратегия очевидна. Питер предложил притвориться, будто они любят друг друга, а влюблённые оба выбрали бы красное. Если они будут сотрудничать, то пройдут дальше — всё просто. Элис протянула руку к красному яблоку… Но почему пальцы не сжимались?

Она не могла не задуматься. Что, если Питер выберет зелёное?

Он не мог так поступить. Это было не в его интересах. Питер не предаст её здесь, она всё ещё ему нужна — во всяком случае, нужна её душа…

И что, она просто отдаст ему душу? Поднесёт на блюдечке, покорно потрусит следом, как ягнёнок на заклание? Что за нелепая логика?

Её рука отдёрнулась.

Что же тогда? Может, ей выбрать зелёное?

Тогда Питер станет ей не нужен. Весь Ад будет открыт для неё, Элис получит свободный доступ в каждый круг, а душа профессора Граймса окажется у неё в руках. Она найдёт его за день, завтра уже вернётся домой. Получит всё, чего когда-либо желала, а ценой будет лишь необходимость бросить Питера.

Но это убийство.

Но пойти с ним и тем самым приблизить собственную гибель — чем это лучше? Разве это разумно?

Нельзя совершить обмен с самой собой. Нельзя совершить обмен с самой собой, это нам достоверно известно, и что тогда остаётся? Какой ещё можно сделать вывод, кроме…

И всё это при условии, что она ему вообще нужна. У него может быть другой план, возможно, обмен ему вовсе не требуется; он может решить, что безопасный путь того стоит, может обречь её…

В виски вонзилась боль; две встречные силы сдавили череп. Слишком много сведений, слишком много воспоминаний, и Элис не знала, как их рассортировать, не знала, что они значат. До сих пор она дошла благодаря одной-единственной истории, намертво впечатанной в сознание: я Элис Ло я иду в Ад я найду профессора Граймса и всё будет хорошо. Но теперь этот катехизис ничего не подсказывал, дорога вперёд исчезла. Всё прошлое ожило перед мысленным взором: тысяча телевизоров показывали разом, но ни один не говорил правды, они выдавали лишь отдельные кадры, бесполезный потоп подробностей. Пустой пивной бокал, пустой стул. «Пик» перед закрытием, тихий, и горечь во рту. Воздушные вздохи Белинды. Ты знакома с Питером Мёрдоком? Его очертания; длинные ресницы; мел на её пальцах, мел на его рубашке. Посмотри в окно, сказал профессор Граймс; видишь того мальчика? Дарджилинг, слишком долго заваренный, кислый на вкус. Сухие сконы, словно цемент в горле. Не проглотить. Граймс у классной доски, Граймс у шахматной. Удача любит смелых, магия вознаграждает решительных. Побеждает тот, кто ходит первым; проигравшим остаётся догонять. Ты неудачница от рождения? У тебя хватит духу?

Смех в лаборатории. После стипендии Кука я бы нашёл другого научного руководителя. Шлепок, раскрытые ладони по ягодицам — и снова смех, всё громче и громче, удаляющиеся шаги. Клюёт прямо у него с ладони. Крупный, уверенный почерк — в нём не было колебаний, так писал ум, уже принявший решение и несущийся быстрее, чем поспевала рука; это был не вопрос, а утверждение. А ЕСЛИ ЭЛИС?..

В ушах зашумело. Элис зажмурилась, попыталась собрать лестницу. Что здесь существенно? Что стратегически важно? Какие у меня есть доказательства, из которых можно выстроить посылки и путём рассуждений прийти к заключению? Что сделал бы Граймс? Но это было так трудно. Все сведения смешались, Элис не знала, с чего начать, не могла ухватиться даже за исходные посылки…

Меня зовут Элис Ло…

А ЕСЛИ ЭЛИС?..

Я аспирантка Кембриджа…

А ЕСЛИ ЭЛИС?..

Я изучаю аналитическую магию…

А если Элис?..

Доски рассыпались. Она не могла ухватиться ни за одну опору, могла лишь цепляться за чувство — острую панику, звеневшую в ушах дюжиной пожарных сирен. Заболела рука; боль вернулась, снова игольные уколы, но теперь они разошлись по всему телу. Только не опять, подумала Элис, хотя даже не могла понять, что значило опять; осталось одно ощущение. Вспышка иглы, летящей вниз. Мел под кожей. Распускающийся пигмент и ослепляющая боль, столько белых вспышек… Только не опять, прошу, я отдам всё, что угодно, лишь бы не чувствовать этого снова…