Нет, Элис хотела решить эту задачу сама. Она не хотела, чтобы Питер Мёрдок всю дорогу зудел над ухом, цепляясь к её пентаграммам якобы из желания помочь. И уж особенно она не хотела делить с ним славу, если вернётся, благополучно приведя с собой душу профессора Граймса.

— В Аду одиноко, — сказал Питер. — Тебе понадобится компания.

— Говорят, Ад — это другие.

— Очень смешно. Ну же. Я хотя бы помогу нести припасы.

В сумку Элис уже уложила новенькую Неиссякаемую флягу — зачарованную бутылку, вода в которой не кончалась неделями, — и лембас: сухие, похожие на картон питательные батончики, популярные среди аспирантов, потому что съедались за секунды и на несколько часов утоляли голод. Ничего магического в лембасе не было — просто выделенный из нескольких тонн арахиса белок и безбожное количество сахара. У неё имелись фонарики, йод, спички, верёвка, бинты и спасательное термоодеяло. Новая сверкающая упаковка мела «Барклз» и все заслуживающие доверия карты Ада, какие удалось найти в университетской библиотеке, аккуратно переснятые и сложенные в папку с ламинированными листами. (Увы, топография на всех картах различалась; Элис решила, что по прибытии заберётся повыше и уже там выберет подходящую.) Имелись складной нож и два острых охотничьих. И том Пруста — на случай, если ночью станет скучно. (По правде говоря, до Пруста Элис так и не добралась, но Кембридж превратил её в человека, которому хотелось быть из тех, кто Пруста прочёл, а Ад казался неплохим местом для начала.)

— Я полностью готова.

— Тебе всё равно понадобится помощь, чтобы разобраться с кругами, — сказал Питер. — В метафизическом смысле Ад устроен очень коварно. Ты же знаешь. Энском утверждает, что одни только постоянные пространственные переориентации…

Элис закатила глаза.

— Только не намекай, будто мне не хватит ума добраться до Ада.

— У тебя есть экземпляр «Шаблонов Клиэри»?

— Разумеется. — Элис не могла забыть «Шаблоны Клиэри». Она вообще ничего не забывала.

— Ты сверилась со всеми двенадцатью признанными версиями путешествия Орфея?

— Конечно, я изучила Орфея. Это самое очевидное начало…

— Ты знаешь, как пересечь Лету?

— Да брось, Мёрдок.

— Ты знаешь, как усмирить Цербера?

Элис замялась. Об этом возможном препятствии она знала: угрозу Цербера упоминал Данте в письме к Бернардо Каначчо. Но больше ни в одном найденном материале Цербер не встречался, а единственная книга, которая могла бы содержать подсказку, — «Данте и буквальный Ад» Вандика — уже исчезла с полки.

Вообще за последние месяцы из библиотеки то и дело пропадали нужные ей книги — зачастую их брали именно в то утро, когда она за ними приходила. Все переводы «Энеиды». Все средневековые труды о Лазаре. Будто в стеллажах завёлся полтергейст, предугадывавший каждый новый поворот её исследования.

Элис осенило.

— Ты…

— Изучал то же самое, — закончил Питер. — Мы слишком далеко зашли в аспирантуре, Элис. Больше никто не сможет руководить нашими диссертациями. Ни у кого другого не хватит ума. И он ещё столькому нас не научил. Мы должны его вернуть. Вдвоём здесь соображать лучше, чем поодиночке.

Элис рассмеялась. Вот оно что. Каждая пустая ячейка на полках, каждая недостающая часть головоломки. Всё это был Питер.

— Тогда расскажи, как усмирить Цербера.

— Хорошая попытка, Ло. — Питер легонько стукнул её по плечу. — Ну же. Ты ведь знаешь: вместе у нас всегда получается лучше.

Вот теперь, подумала Элис, он явно перегибал.

Он говорил не всерьёз. Элис это знала, потому что его слова не были правдой. Это уже больше года было неправдой — исключительно по решению самого Питера. Она прекрасно всё помнила. Как же он мог держаться с ней так по-приятельски, так небрежно бросаться подобными словами, словно они по-прежнему были первокурсниками, хихикающими в лаборатории, словно время так и не сдвинулось с места?

Впрочем, Питер всегда действовал именно так. Со всеми. Сплошное тепло и радушие — но стоило попытаться приблизиться, как твёрдая земля обрывалась пустотой.

Итак, два плохих варианта: неполные знания или Питер. Можно, конечно, потребовать у него нужные книги — Питер раздражал, но источники не зажимал — и разобраться самой. Но срок финансирования неумолимо истекал, а кое-какие части тела гнили в подвале. Времени попросту не было.

— Ладно, — сказала она. — Надеюсь, свой мел ты принёс.

— Две новые пачки «Шропли», — радостно сообщил он.

Ну да, Элис знала, что он предпочитал «Шропли». Явный порок характера. Зато делиться не придётся.

Она поставила рюкзак у ног, убедившись, что ни один ремешок не выходит за границу пентаграммы.

— Осталось только заклинание. Готов?

— Погоди, — сказал Питер. — Ты ведь знаешь цену?