Хуже того, никто не уходил. Каждый раз, когда стажёр заканчивал, он перемещался назад, стремясь увидеть иллюзии других. С каждым пройденным испытанием я всё ближе и ближе подходил к тому, чтобы потерять самообладание.

Что они мне покажут? Как они узнают, предан ли я? Появится ли Отец? Молча молил звёзды, чтобы элита сжалилась надо мной. Если они покажут всем, как мой отец меня избивает, я никогда не смогу забыть это. Моим единственным спасением была способность сохранять молчание во время каждой иллюзии. Но теперь это не имело значения, потому что все они увидят и услышат всё, что я делаю.

Покорно шагнул вперед, наблюдая, как очередь сократилась до тридцати. Двадцати. Шестнадцати. Двенадцати. Шести.

Пошла Дав. Потом Куинн. Затем Прия. Наконец, вышел Кэл. Каждый из них стоял лицом к родителям, каждый был избит до беспамятства. Никто из них не сопротивлялся, пока им не приказали встать и защищать звезды. Наш позор был выставлен напоказ. Когда Кэл закончил, остался только один.

Я. Я был всем, что осталось.

Отец не вышел. Не поприветствовал меня и не потребовал, чтобы я произвел на него впечатление. Меня не подбадривали и не унижали. Он только кивнул, когда я шагнул вперед, элитники вцепились мне в голову когтистыми руками. Когда они нырнули в мой разум и, казалось, начали разрывать его на части, я не закричал и не вздрогнул. Со всей силой заставил себя сохранить стоическое выражение лица. И когда меня отпустили, охотно шагнул вперед, приветствуя хватку серебряного купола и принимая грядущую иллюзию.

К моему удивлению, начали формироваться здания. Нет, дома. Я смутно помнил одни дома. Они стояли рядом, дымоходы были потрескавшиеся, краска облупилась. Газоны заросли, окна заколочены досками. Затем появился маленький домик, из которого светила свеча. Дверь оставалась закрытой, но я слышал, как другие распахиваются, звуки испуганных криков эхом разносились по бескрайнему черному небу, и мне казалось, что звезды и три луны почувствовали их боль.

Странная вибрация началась под моей кожей, словно магия накапливалась для чего-то ещё грядущего. Вокруг меня начали собираться эади, все их взгляды были прикованы к дому, перед которым я стоял.

Нет. Все они смотрели на меня.

— Убей их, — раздался огромный и леденящий душу приказ звезд, их голоса словно призывали мечи в мои руки. — Убей их всех, Азазель.

И я сделал это.

Бросившись вперед, начал бойню. Срубить их клинками было пустяком. Я безжалостно атаковал, не задумываясь об их возрасте, поле или способностях. Каждый из них был лишь препятствием на моем пути. Снова и снова кричал, размахивая мечом, кровь покрывала меня, а магия шипела под кожей.

Я был ураганом, разрушительной силой, которую невозможно было остановить. Их крики были ветром, а тела — деревьями. Кровь лилась как дождь — реками, морями. Мольбы о помощи встречались криками боли. Смерть поглотила деревню.

Когда закончил, тяжело дыша и желая смерти, услышал её.

Раньше она молчала, но я каким-то образом знал, что она наблюдала за мной из безопасности своего дома. Хижины, куда она меня привела. Где ее семья кормила меня. Место, которое, казалось, было настолько наполнено любовью, что могло бы разорваться от её силы.

Обернувшись, я встретился с ней взглядом. Она смотрела на меня с расстояния всего в тридцать сантиметров, в её радужках читались мёд и яд, и я задавался вопросом, знает ли Нова Тершетта что-то, чего не знаю я. Может быть, она каким-то образом разгадала код этого существования и хранит всё в тайне.

— Убей ахату, — призывали звёзды. — Убей её, и мы дадим тебе то, что потерял твой отец.

Не моргнув и глазом, я отрубил ей голову.

Глава 34

Нова

«Сегодня я зашла в ломбард. Боялась, что владелец расскажет чиновникам о том, что я украла, но он этого не сделал. Вместо этого он улыбнулся и дал мне вдвое больше монет, чем ожидала. Впервые почувствовала, что могу доверять кому-то, кроме Селесты и наших родителей».

— Из дневника Новы Тершетты, 9273 AS

— Добро пожаловать в серебряную фазу, — сказала капитан Зейд. Мы все выстроились по стойке смирно, готовые забыть о вчерашнем дне, когда в иллюзиях истребляли всех, кого любили. — Это будет ваше самое сложное испытание.

Куда ещё хуже, я не знала.

— В течение следующих четырех недель ваш тренировочный класс будет отвечать за завоевание планеты 934.

По двору прокатился коллективный вздох, никто из нас не был готов к этим словам. Ну, никто, кроме основных родов. Я повернула голову к Тэлону, но он не смотрел на меня. Его лицо оставалось бесстрастным, он смотрел прямо на свою мать.

Это был первый раз почти за двадцать четыре часа, когда он не был сосредоточен исключительно на мне. После того, как ему пришлось убить меня в своей иллюзии, он был полон решимости баловать меня. Я кончила три раза до того, как он кончил прошлой ночью, и после того, как искупал меня, медленно массируя мое тело и даже напевая, пока не уснула. Хотя и говорила ему, что всё это излишне, он, казалось, не мог остановиться.

До сих пор, по крайней мере.