А Такеши научил её тому, что любовь — это не то, что ты получаешь. Это то, что ты отдаёшь. И если тебе достаточно повезёт найти кого-то, кто любит тебя с такой же самоотдачей, вы можете подарить друг другу весь мир и всю гравитацию, которая к нему прилагается.

Халани положила руку на его сердце, запоминая его дикий ритм. Она схватила его ладонь и прижала её к своей груди, давая ему почувствовать хаотичный стук под кончиками его пальцев. Его глаза расширились, когда он понял, что её сердце колотилось так же бешено, как и его.

— Мне не нужно думать об этом, — выдохнула она. — Я люблю тебя, Такеши. На моём сердце так много шрамов, но оно твоё. Я понятия не имею, что ждёт нас завтра или послезавтра, но нет никого другого, с кем я бы предпочла встретить это. Никого другого, рядом с кем я бы предпочла состариться. Ты сказал, что ни во что не верил. Но правда в том, что моя вера не возвращалась, пока я не встретила тебя.

Первобытная страсть и эмоции на его поражённом лице были способны заставить мир прекратить вращение. Но она не перестала раскрывать свою правду.

— Тебе не нужно просить меня. Я уже твоя, — прошептала она. — Я такая же эгоистка и хочу навсегда быть с тобой. Каждый день я буду стараться быть лучше, чем день назад. Но самое главное — я никогда не перестану любить тебя.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, и его глаза заблестели.

— Правда, — абсолютно четко заявила Халани. — Может, тебе и не досталось всё, что у меня было впервые, Такеши, но я обещаю, что тебе достанется всё, что у меня будет в последний раз.

Одинокая слеза скатилась по его щеке, и она обхватила ладонями его лицо, позволяя его любви просочиться в её кожу.

Затем Такеши схватил её за затылок и поцеловал.

Его язык ворвался в её рот, и их губы столкнулись вместе, ни один из них не хотел выныривать, чтобы глотнуть воздуха. Вся боль и обида, которые они пережили, сплелись между их языками. Мука и тоска друг по другу проскальзывали сквозь каждый стон.

Он осторожно поднял её и усадил к себе на колени. Он притянул её ближе, крепко прижав к себе, без слов давая ей понять, как сильно она ему нужна.

Они целовали друг друга с абсолютной свободой, теряясь в бесконечном огне.

И их рты не боролись за доминирование.

Впервые в жизни они были равны в своей капитуляции.

Глава 39

Жить — значит бросать вызов.

Любить — это поэзия.

— Нам пора, — прошептал Такеши, скрипя зубами и притягивая её обратно к себе. Он впился в её губы своими так, будто только целая армия смогла бы их оторвать друг от друга.

Они продолжали красть долгие, затяжные поцелуи, от которых её сердце пропускало удары, сохраняя прикосновения везде, где только возможно, восполняя всё то время, что они провели вдали друг от друга.

Бум. Бум. Бум.

Кто-то застучал в дверь еще сильнее.

— Такеши, если ты не выведешь её через три секунды, я перекрою тебе всю физиономию, и ты будешь выглядеть еще паршивее, чем моя тётушка Агата после пары стопок! — закричала Серин с другой стороны.

— Винни согласна! Она сложит сонеты о твоём уродливом превращении, — с чувством добавила Винни.

Такеши зарычал Халани в шею, крепко сжав её задницу руками, пока её ноги плотно обхватывали его талию.

— Звучит серьёзно, — ухмыльнулась Халани.

— Я могу подпереть дверь кроватью, — предложил он, и она тихо засмеялась, запустив пальцы в его волосы и на полном серьёзе обдумывая эту мысль.

— Я слышу, как ты ржёшь, Халани! — предостерегла Серин. — И не думай, что эта угроза к тебе не относится!

— Ладно, опусти меня, — сказала она Такеши. Он ворчал всё то время, пока неохотно скользил её телом вниз вдоль своего.

— Будь душкой, — напомнила она ему.

— Я душка. С тобой, — ответил он, удерживая одну руку на её талии.

Она подняла бровь и уставилась на него долгим взглядом.

— Ладно, — вздохнул Такеши. — Думаю, я могу быть душкой и с нашей семьёй тоже. Иногда.

— Всегда.

— В большую часть времени. Не перегибай, Кейнс.

Озорной блеск зажёгся в его глазах, когда он украл ещё один поцелуй.

— ХАЛАНИ! — визгливо закричала Серин.

— Ладно, ладно!

Она переоделась из больничной рубашки в свежую одежду, приготовленную для неё, и когда Халани открыла дверь, её тут же атаковали Серин и Винни. Они сжали её в таких крепких объятиях, что чуть не перекрыли ей дыхание. Она рассмеялась, обняв их в ответ, и осколки её сердца наконец-то сложились воедино.

Но когда она слегка поморщилась от ноющей боли в животе, Такеши шагнул вперёд, и хмурый вид вернулся на его лицо.

— Осторожнее. Она всё ещё восстанавливается.

Серин и Винни осторожно отпустили её и перевели взгляд на Такеши, разглядывая его как загадочную головоломку.

— Прошла целая неделя. Ты снова с нами? — спросила Серин, внимательно оглядывая его.

— Да. — Такеши стыдливо опустил голову. — Простите за ту боль, что я причинил, и за предательство, когда Алан контролировал меня.