Но ей всё ещё нужно было услышать остальное, даже если это причиняло боль.

— Что произошло, Такеши? После того как доктор Штраус забрал тебя?

— Он пытал меня. — Горло Такеши дернулось, когда он сглотнул. — Пытки длились днями, и он приходил в бешенство от того, что я держался так долго. Но твоё лицо въелось в мой разум, в мою душу. Я держался за тебя столько, сколько мог, но Штраус стал более... изобретателен со своими ножами. И в конце концов я начал терять память. Но я забыл своё собственное имя раньше, чем забыл тебя.

Слезы подступили к её глазам. Она держалась за остатки своих сил, чтобы не дать им вылиться.

— Я чувствовал себя рабом в собственном разуме, — с яростью выплюнул он. — Когда моё тело напало на тебя, я кричал и боролся, чтобы вернуть контроль. Когда я приставил лезвие к твоему горлу, я использовал всю свою волю, пытаясь всадить его в собственную грудь. Когда я угрожал убить тебя, я хотел вырезать себе язык. И когда я вывихнул тебе плечо в Гермесе, я думал обо всех способах, как забраться на самое высокое здание и сброситься с него. Что угодно, лишь бы перестать снова причинять тебе боль. Эту боль было бы легче перенести. — На последних словах Такеши поперхнулся, вздрогнув.

Она никогда не видела его таким потрясенным и бледным.

— Но я смотрел, как ты переносишь мои бури и продолжаешь сражаться снова и снова. Ты не позволила моей жестокости или неспособности вспомнить остановить тебя. Самым тяжелым было то, что одна половина меня кричала тебе бежать. Но другая половина буквально умоляла тебя не сдаваться, не бросать меня. Осознать, что я всё ещё внутри, сражаюсь за тебя так же отчаянно, как ты сражалась за меня. Чтобы ты знала, как сильно я, сука, люблю тебя.

Она замерла.

— Что ты сказал?

Такеши был самым сильным, самым храбрым, самым красивым мужчиной из всех, кого она встретила. Она была удручающей. Переполненной тревогой. Неуклюжей. Постоянно всё косячащей. Принимающей еще более паршивые решения.

Как кто-то вроде него мог любить её?

Он прочитал отрицание в её глазах и притянул её ближе. Он обхватил её лицо, медленно произнося каждое слово. Намеренно.

— Я люблю тебя, Халани. Любовь, которую я питаю к тебе, настолько мощная, настолько бесконечная, что я не могу вспомнить ни дня, когда это было бы не так. До того как ты вошла в мою жизнь, я был развалиной. Я больше ни во что не верил. Да и во сне я не мог найти покоя. Я предпочёл потерять себя в насилии, потому что это всё, в чём я когда-либо был хорош. Когда ты вошла в мой тюремный блок и встала передо мной для досмотра, я подумал, что ты просто ещё одна заключённая, которая заслуживает смерти. Но ты была чем-то гораздо большим.

— Ты бросила мне вызов, заставив увидеть нечто большее за пределами моих собственных предрассудков и хаоса. Ты никогда не знала, что с каждым словом, слетавшим с твоих губ, я всё сильнее влюблялся в твой ум и тихую силу, которая соперничала с любым мужчиной, с которым я когда-либо дрался. Ты научила меня тому, что значит идти к своим мечтам. Сражаться за то, что правильно. Ты показала мне, как прощать. Не только других, но и себя самого.

Свет в его глазах соперничал с небом, когда он сделал более глубокий вдох.

— Ты сказала мне, что в другой истории у нас мог бы быть свой финал. Но я не хочу другой истории. Я хочу эту. Я хочу каждую ёбаную страницу с ошибками. Я хочу, чтобы ты разрушила меня так же сильно, как я разрушил тебя. Потому что я приму драки. Тяжёлые дни. Плохие воспоминания. Чего я не приму — так это ни одной минуты без тебя.

Слезы каскадом покатились по её лицу, и она была бессильна остановить их, пока он на одном дыхании продолжал, ни на секунду не сводя с неё глаз.

— Бог знает, что я не заслуживаю тебя, Кейнс. Но я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы уйти сейчас. Моё сердце может быть тёмным, но оно полностью твоё. Нет такой горы, на которую я бы не забрался, если бы ты попросила меня об этом. Нет моста, который я бы не перешёл. Если бы ты захотела солнце, я бы сгорел дотла, чтобы достать его для тебя. Вот какого мужчину ты получишь... если примешь меня. Единственная сила в мире, которая могла бы прогнать меня сейчас, — это ты. И после всего, что произошло — после каждой ужасной вещи, которую я тебе сделал, — я бы полностью понял, если бы я больше не был тебе нужен. Поэтому я хочу, чтобы ты крепко подумала об этом, потому что если ты скажешь «нет», я оставлю тебя в покое и больше никогда не спрошу тебя об этом. Но если ты скажешь «да»... я оставлю тебя себе навсегда.

Халани когда-то верила, что любовь — это чёрная дыра. Затягивающая тебя внутрь, прежде чем порвать на куски. Вот почему она держалась подальше от её сжимающей хватки.

Но три вещи на её пути изменили всё.

Поэзия научила её любить мир.

Винни научила её любить себя.