Она медленно закрыла их. Но поразительный мужчина не собирался с этим мириться.

— Нет, уж нет. — Он непрестанно похлопывал её по щеке. — Держи эти красивые глаза открытыми для меня. Вот так.

Она снова посмотрела на него. Глубокие морщины беспокойства на его лице отчётливо выделялись, но выражение его сменилось чистой решимостью. Он осторожно поднял её на руки. Но резкое движение заставило её закричать.

Лезвие причиняло боль.

Халани потянулась к рукояти, желая вырвать её из своей кожи, но он переплёл свои пальцы с её, останавливая её.

— Я знаю, что больно, малышка, но нам нужно оставить его внутри ещё ненадолго.

Её голова уютно пристроилась в изгибе его знакомых рук. Именно тогда она заметила бледную фигуру, неподвижно лежащую на земле. Прежде чем она успела спросить, кто это, тёмный ангел сорвался с места.

Он бежал так, словно за ними пылал обжигающий огонь. И хотя они проносились мимо белых зданий, он держал её так ровно, что она могла бы удержать бокал с вином на коленях.

Его магнетический взгляд продолжал соскальзывать к ней. Словно она была чем-то гораздо большим, чем просто девочкой, которая раньше мечтала об открытом небе. Он смотрел на неё так, словно она была солнцем.

Но несмотря на его настойчивые предупреждения, её глаза снова начали закрываться.

Ей снилась поверхность.

Стихи, которые она писала за решёткой.

Семья, которая вновь зажгла её душу.

И мужчина, который освободил её сердце.

С её закрытыми глазами отчаянный крик прорезал воздух, и она зашевелилась в его утешительных объятиях.

— Отдай её мне. Мы можем помочь, — окликнул кто-то вдалеке.

Красивый мужчина крепче сжал руки вокруг неё.

— Попробуй забрать её у меня, и я убью тебя.

Слова были леденяще-холодными, но когда она издала звук боли, самые нежные губы коснулись её волос, его руки окутали её неопровержимым теплом.

Халани была согласна. Она не хотела быть нигде больше, кроме как в его объятиях.

Более долгая пауза, и её разум снова уплыл.

— Друзья должны подождать снаружи, пока мы не закончим. — Чужой голос снова пробился к ней.

— Она нам не друг. Она наша семья, — сказала другая женщина, кто-то настолько знакомый ей, но она не могла вспомнить её имя.

— Ладно. Но может он хотя бы перестанет наставлять на нас пистолет? Мы уже согласились помочь.

— Я бы лучше сосредоточился на вашем пациенте, доктор, — огрызнулся мужчина. — Что касается вас, ничто в мире не имеет значения, кроме этой девочки. И если вы сделаете малейшее неверное движение, я лишу вас жизни и ни капли об этом не пожалею.

Что-то в её груди сжалось от его слов, и она отчаянно захотела открыть глаза. Чтобы запомнить лицо, которое нависало над ней с отчаянием и непоколебимой защитой.

И любовью.

Он держал её с любовью.

Где-то глубоко в своём угасающем разуме Халани знала, что тоже любит его.

Она поморщилась, когда игла пронзила её руку, и резкий вкус химикатов заполнил её рот. Последнее, что она осознала, — как мужчина шепчет ей на ухо, чтобы она не сдавалась. Его сильные руки прижали её ближе, давая немое обещание, что он вступит в бой с самим небом, если снова потеряет её.

Халани снился величественный сад, пока её веки не вздрогнули и не открылись. Боль прошла. Только тупая, ноющая боль ощущалась в её животе.

Халани поняла, что лежит на кровати, и плотное белое покрывало обёрнуто вокруг её тела. Лампа, стоявшая справа от неё, излучала тёплый свет, который успокаивал её. В комнате были нежно-голубые стены и не было окон, но температура была комфортной.

Она замигала, пытаясь прояснить зрение. Затем ахнула, потянувшись к животу, но ножа уже не было. Халани осторожно приподняла рубашку, но поверх израненного места лежала лишь тонкая повязка.

Кто вылечил её?

Что случилось с Аланом?

Её пульс участился, память была туманной после того, как её ударили ножом.

Но когда её взгляд скользнул в сторону, Халани поняла, что она не одна. Кто-то сидел прямо рядом с её кроватью.

Это был Такеши.

Он занимал потертое зелёное кресло, длинные ноги были вытянуты, но его глаза были закрыты, а голова склонилась набок, пока он спал.

Её сердце сжалось, образ Алана, почти ломающего ему шею, преследовал её. Она хотела броситься в его объятия, но тёмные круги под его глазами говорили ей о том, что это был первый раз, когда он отдохнул за долгие дни.

Вместо этого она всматривалась в него. Он дышал ровно, и его кожа была бледнее обычного, но, кроме угасающего синяка, порезы на его лице исчезли.

Халани думала, что опоздала, чтобы спасти его.

Что, если она всё ещё видит сон?

Что, если она уже умерла?

Она протянула руку, чтобы коснуться его, пытаясь проверить, реален ли он. Но он зашевелился.