Он выходит на 15-м этаже, прямо под моим пентхаусом, и коротко кивает мне, прежде чем двери закрываются.

Когда я поднимаюсь один, я поворачиваю шею, откидываясь на перила, как раз в тот момент, когда лифт достигает моего этажа. Я быстро выхожу — и останавливаюсь. Мои глаза сужаются при виде моих людей, беззаботно жующих какие-то закуски на тарелке. Моя челюсть сжимается. Гребаная Элира.

— Я велел ей оставаться на гребаной кровати, — рычу я себе под нос, и мужчины неловко переминаются, избегая моего взгляда, как провинившиеся дети, пойманные за кражей печенья. Рывком открыв входную дверь, я вхожу внутрь, раздражение уже закипает.

Я нахожу свою жену на кухне, перекладывающей что-то с решетки духовки на стойку, смеющейся над какой-то чушью, которую говорит ей Марко.

Мое сердце ускоряется, когда я смотрю на ее блестящие губы, изогнутые в довольной улыбке. Так чертовски заманчиво. Так чертовски недосягаемо. Весь мой гнев и разочарование достигают пика при напоминании о том, что я не могу ее поцеловать.

— Я думал, я велел тебе оставаться в постели, — рявкаю я, и она вздрагивает на середине смеха, глядя на меня с тем же виноватым выражением, что и мои люди.

— Максимо. Ты дома.

— Очевидно. — Я подхожу к ней, не сводя глаз.

Она быстро снимает рукавицы и поднимает руки в защитном жесте.

— Я могу объяснить! Мне уже лучше, и нет смысла просто лежать на кровати, когда я делала это всю неделю — я не инвалид. Моя рука почти зажила, и я... — Все остальное, что она говорит, превращается в испуганный визг, когда я подхватываю ее на руки, одной рукой под колени, другой придерживая спину.

Марко мудро избегает моего взгляда, молча жуя свою закуску, пока я выношу жену из кухни.

Глава 30

ЭЛИРА

Челюсть Максимо плотно сжата, и каждый его шаг по лестнице в спальню, кажется, сотрясает стены. Его руки вокруг меня несгибаемы, словно он бросает мне вызов попытаться вырваться. Я выгибаю шею, чтобы встретиться с ним взглядом, и хмурюсь, поднимая невредимую руку к его лицу.

— Çfarë15? Что случилось? Ты действительно так зол, потому что я не осталась в постели, как ты приказал?

Но каким-то образом я знаю, что дело не в этом. Нет, он зол на что-то другое — возможно, на смесь того, что случилось снаружи, и того, что, по его мнению, я сделала не так.

Он отвечает лишь хмурым взглядом, плечом открывая дверь спальни и укладывая меня на кровать. Прежде чем я успеваю осознать его следующее движение, он стаскивает с меня шорты и трусики и зарывается лицом между моих ног с первобытным стоном, который вибрирует в моем центре. Я вскрикиваю от неожиданности, голова откидывается на кровать, когда молния пронзает мои вены.

Его руки сжимают мои бедра, крепко, но не грубо, раздвигая их шире. Мое тело подчиняется ему без вопросов, хотя мой разум все еще пытается поспеть. Затем его правая рука двигается, и я слышу звон его ремня. Одной рукой он расстегивает пряжку. Звук скользящей кожи, опускающейся металлической молнии — каждый крошечный шум наращивает предвкушение, пока я не начинаю дрожать.

Мой взгляд прикован к нему, когда он освобождает свой член, и я не могу сдержать того, как мой рот приоткрывается. Он твердый, покрытый венами, широкая головка соблазнительно блестит от предэякулята. Я бессознательно облизываю губы.

Звук его темного смеха посылает дрожь прямо сквозь меня, и я поднимаю на него ошеломленный взгляд.

— Господи, ты смотришь на мой член, как на первую еду за несколько дней. Скажи мне — ты когда-нибудь сосала член?

Я безмолвно качаю головой, и его губы изгибаются в свирепой улыбке.

— Хорошо. Ты можешь оставить свои поцелуи при себе, но мой член будет властвовать над этим ртом так же, как он властвовал над каждым дюймом твоего тела. — Он целует мое внутреннее бедро, затем проводит плоским языком вверх, и каким-то образом это настолько горячо, что мой мозг закипает.

Когда он отпускает меня и отступает, я хмурюсь на него. Что он теперь делает? Мое замешательство только растет, когда он начинает переворачивать меня, осторожно избегая моей раненой руки и мягко направляя меня вниз, пока моя голова не свешивается с края матраса. Поза кажется странной, уязвимой, но интенсивность в его глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз, снова зажигает меня.

Мое дыхание перехватывает, когда он подходит ближе. С этого ракурса, когда свет отбрасывает тени на него, он источает чистое доминирование, возвышаясь, как мстительный воин, готовый заявить права на трофеи войны. Он делает еще шаг, поправляя мою голову, пока она не оказывается между его толстыми мускулистыми бедрами, его тяжелые яйца и твердый член в дюймах от моего лица.

Его мускусный, пьянящий запах заполняет мои чувства, заставляя голову кружиться. Его слишком много — слишком близко, слишком интенсивно — но я не хочу, чтобы он останавливался. Когда он касается своим членом моих губ, они с готовностью приоткрываются. Но вместо того чтобы войти, он проводит головкой по ним, размазывая капельку предэякулята, как помаду.