Но он даже не останавливается; эти наглые пальцы продолжают расстегивать одну пуговицу за другой, пока рубашка не присоединяется к пиджаку на полу, открывая широкую, загорелую, мускулистую грудь.

Мои глаза сразу же останавливаются на прекрасной палитре цветов на его левой руке, поднимающейся от запястья к лопатке. У меня перехватывает дыхание, и я отвожу взгляд, злясь на себя.

Будь он проклят за то, что он такой чертовски привлекательный. Я начинаю сканировать комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие — лампа, тяжелая книга, стул? — пока его следующие слова не вышибают воздух из моего гнева.

— Ты понимаешь, что если мы не консуммируем этот брак, его легко можно оспорить как незаконный? Я не собираюсь рисковать. — Он говорит это небрежно, как будто объясняет мелкую техническую деталь в контракте. — И если тебе нужно напоминание, все это прописано в брачном контракте, который ты подписала. — Он расстегивает часы и аккуратно кладет их поверх снятой одежды.

— Быть не может. Это не так. — Но неуверенность ослабляет мой протест. Я не вчитывалась в мелкий шрифт, когда подписывала эту чертову бумагу. В тот момент меня волновало только одно — сделать все, чтобы моя семья осталась в безопасности.

Максимо выходит из комнаты, не сказав ни слова, и на мгновение я осмеливаюсь надеяться. Я с облегчением выдыхаю. Неужели он действительно сдается?

Но нет, ни единого шанса. Он возвращается так же быстро, размахивая бумагой — брачным контрактом. Невероятно. Я выхватываю его у него из рук и лихорадочно пробегаю глазами, пока не нахожу нужное место. Мое сердце останавливается, а затем начинает биться в два раза быстрее. Что-то тяжелое и расплавленное скапливается внизу живота — смесь ярости и... чего-то еще. Чего-то, что посылает жар между бедрами и ненависть к себе в душу.

Это просто биология, говорю я себе. Чисто животная реакция на привлекательного самца. Не более.

Пункт спрятан мелким шрифтом, почти невидим, если не искать специально.

Брак должен быть консуммирован, чтобы стать обязательным. И впоследствии невеста предоставляет своему мужу доступ к своему телу, если он того пожелает, в противном случае он будет иметь полное право аннулировать брак.

Так вот в чем дело? Он аннулирует брак, если я не дам ему доступ к своему телу? Я таааак напугана.

— Отлично. Неси документы об аннулировании. Думаешь, мне есть дело? Давай закончим этот цирк прямо сейчас.

— Ты ведь знаешь, что единственное, что спасает твоего драгоценного отца и брата от моей пули, это... — Он делает паузу, чтобы помахать рукой между нами. — ...этот брак.

Конечно.

Больше угроз. Его любимое оружие. Ярость вспыхивает с новой силой, и я сжимаю брачный контракт, пока он не сминается в моем кулаке.

— Ничего страшного, можешь порвать его. Это не оригинал. — Его тон почти добрый, и от этого хочется закричать. Я бросаю на него взгляд, способный прожечь сталь, и швыряю скомканную бумагу в него.

— Думаешь, ты такой умный, да? — выплевываю я, каждое слово сочится ядом. — Что ж, поздравляю, Максимо. Ты загнал меня в угол. Консуммируй, сколько хочешь. — Я стягиваю через голову свою футболку и тоже швыряю ее в него, получая удовольствие от того, что она попадает ему прямо в его дурацкое лицо.

Следом летят джинсы. Я стягиваю их и отбрасываю в сторону, пока не остаюсь в одном белье. Мой пульс грохочет в ушах, и яростный адреналин немного сдает, когда прохладный воздух касается моей кожи. Но я стискиваю зубы и завожу руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, позволяя ему упасть, затем снимаю трусики, ни оставляя ничего.

Проблеск дискомфорта пробегает по моему позвоночнику, когда его глаза скользят по мне, оценивая, вдыхая меня. И я ненавижу жар, разливающийся по моим щекам, ненавижу то, как колотится мое сердце. Я не могу поверить, что это происходит. Вот я, голая перед мужчиной впервые, и это он — человек, который позаботился о том, чтобы у меня не было выхода.

Глава 11

МАКСИМО

Этот чертов подбородок. Она вздергивает его высоко, с вызовом, эти ореховые глаза сверкают гневом и оттенком беспокойства, которое она не может скрыть. Она напряжена, вся ее тело — как струна. Красные пятна расползаются по ее щекам, по лбу — верный признак ее внутренней борьбы. Мой взгляд задерживается на ее лице, пока я сокращаю расстояние между нами, ловя каждое пятнышко восхитительного румянца. Мне нужно увидеть, как далеко он зашел.

Когда я наконец позволяю своим глазам опуститься ниже, я вознагражден. Румянец не только на ее лице — он стекает по шее, на грудину и ниже груди. Моя рука тянется, обхватывая ее горло, жаждая тепла ее кожи. В ту секунду, когда я касаюсь ее, ее дыхание перехватывает, губы слегка приоткрываются, и она издает дрожащий выдох, который выдает все, что она пытается скрыть.

С рукой, сжимающей ее горло, я любуюсь бледной плотью ее упругой груди, увенчанной сосками цвета клубники. У меня текут слюнки при виде этого. Мне нужно попробовать их, пометить.