— С вершины часов должен открываться хороший обзор окрестностей, — предложила Гриза. — Если отодвинуть доски, закрывающие место, где раньше стояли часы, можно увидеть Виселичную площадь, улицу Черной Бухты и Туманный переулок, а заодно пустырь в Кардинальском тупике.

— Четыре входа в канализацию, — согласился Сирус. — Хорошая мысль. Идем.

Подростки осторожно поднялись по шатким ступенькам заброшенной башни и повозились с почерневшими деревянными досками, закрывавшими огромное круглое отверстие, в котором некогда находился циферблат часов.

Виселичную площадь и Туманный переулок почти полностью скрывала дымная завеса. Они лишь различали несколько размытых силуэтов, не в силах определить, были ли это патрули стражников, или воры, совершающие побег, или новая вереница заключенных, которых вели к бронеавтоколяскам. С другой стороны, хорошо просматривался тупик Черной Бухты. В дальнем конце его стоял заброшенный дом, через подвал которого они впервые попали в логово Паучихи.

Сердце у Гризы упало: тупик кишел стражниками, дверь в заброшенный дом была выбита, и еще одна шеренга хмурых заключенных двигалась навстречу своим камерам.

— О нет! — прошептал Сирус. — Смотри!

Механистка перевела взгляд на заросший колючками пустырь прямо под старой часовой башней и почувствовала, как замерло в ее груди дыхание. Из катакомб только что вышла Паучиха на прицеле у целой роты стражников. Лицо грузной воровки распухло, а несколько трубок в полумаске были вырваны, и по широким плечам разливалась фиолетово-серебристая жидкость. Но самым отвратительным было не это: людьми, которые только что вывели ее из логова, были не кто иные, как...

— Агенты Тайной полиции! — выдохнула Гриза. — Они пришли освобождать Брена Баликста!

— По-моему, все гораздо хуже, — проворчал Сирус. — У меня такое впечатление, что они поздравляют друг друга, как будто... как будто им что-то удалось.

Механистка подняла брови. В самом деле, Бас одобрительно положил руку Брену Баликсту на плечо, а Акцент и Вата широко улыбались. На лице бывшего заключенного, между тем, читалось не облегчение пленника, кого только что освободили, а высокомерное самодовольство человека, который только что блестяще справился с заданием.

— Ты думаешь, что... что они планировали, что Кэс захватит одного из них?

— Они устроили для нее ловушку, — согласился Сирус. — Баликст позволил себя захватить.

— Зачем бы ему это делать? — пробормотала Гриза, сбитая с толку.

Сирус приложил палец к губам и указал на разворачивающуюся перед ними сцену. Брен Баликст громко и весело разговаривал со своими товарищами: прислушавшись, они, возможно, уловили бы несколько слов.

Гриза внимательно прислушалась. Она уловила не все, но высокий худой агент, похоже, хвастался, что сбежал из камеры, в которую его бросила Паучиха, меньше чем за десять минут. По всей видимости, он провел все время своего предполагаемого плена, исследуя катакомбы, обезвреживая ловушки и передавая кодом информацию своим спутникам через канализационные люки, затем возвращаясь и запираясь, лишь только кто-то приходил убедиться, что он все еще под замком. Трое его спутников готовили штурм, руководя масштабной операцией по захвату.

Брен Баликст громко разговаривал и расхаживал туда-сюда, явно гордясь собою сверх всякой меры, что приводило Гризу в ярость.

— Ах ты, мерзкий ублюдок! — прорычала она.

— Они еще опаснее, чем мы думали, — пробормотал Сирус. — Они не остановятся ни перед чем, даже перед тем, чтобы попасть в плен и терпеть от врагов мучения, если это послужит их целям!

— Но мы снова от них сбежали, — яростно ответила Гриза. — В третий раз подряд.

— Это верно, — признал волшебник. — Наверное, надеялись поймать нас попутно. В такой массе заключенных и с пособничеством их агентов в Медной страже никто бы не заметил, если бы они посадили нас в отдельную автоколяску и ускользнули...

— Надеюсь, они взбесятся от ярости, когда поймут, что нас среди пленных нет, — проворчала Гриза. — А они... Что... Что все это значит?! — внезапно ахнула она. — Ой нет, какие идиоты, они же не собрались...

На пустыре только что появились Вестор Вакс и Густав. Волосы некроманта растрепались, черная мантия была разорвана, но кровь, заливавшая лицо, похоже, принадлежала не ему.

Что касается огромного автомата, то он, судя по его металлическим кулакам, покрытым багровыми пятнами, твердо сопротивлялся аресту. А при виде пулевых отверстий в его руках и хромоте, с которой он двигался вперед, становилось понятно, что полиция приложила для этого ареста немалые усилия.