— В последнее время между нами всё изменилось. Особенно после допроса. Мысль о том, что ты можешь быть причастна к чему-то незаконному, что подвергло бы опасности не только меня, но и тебя, заставила меня… — он задумчиво смотрит в потолок, подбирая слово, — …недоумевать.

Нашёл. Я не знаю, как это будет по-немецки, но если ему пришлось так долго искать — вряд ли там есть прямой аналог.

— Мысль о том, что я могу потерять тебя, очень меня расстраивает.

Райнер берёт мою руку, и я не сопротивляюсь, целуя её тыльную сторону. Простое прикосновение его губ заставляет мой позвоночник покалывать по всей спине.

— Пожалуйста, прими это как знак моей признательности. Их было очень трудно достать — сама увидишь почему. Цветы были бы слишком простым жестом.

Он отпускает мою руку и вместо этого вкладывает в неё коробку. Любопытство берёт надо мной верх, и я отодвигаю шёлковую ленту в сторону, откидывая крышку. Дюжина роскошных шоколадных конфет покоится в крошечных бумажных капсулах, и я любуюсь ими. Шоколад — это нечто запредельно дефицитное, если только вы не знаете кого-то на чёрном рынке. Я разделила свой последний шоколад между собой и Люсеттой, когда она всё ещё забирала наше бельё.

— Герр Вольф, — наконец отвечаю я, пытаясь взять себя в руки.

Это не было настоящим извинением, он никогда не извинится. Просто знак его признательности. Мужчины и их признательность.

— Я буду скучать по твоему «герр Вольф», но теперь называй меня Райнер. Хорошо?

— Да, Райнер. Спасибо. Но как, чёрт возьми, вы — ты это достал?

Улыбку Райнера теперь легче принять, когда я правильно произношу его имя.

— Мой секрет. Но если будешь хорошей, возможно, я смогу достать тебе ещё.

«Если буду хорошей», — говорит он. Но если меня можно подкупить шоколадом и самим человеком, который держит мою судьбу в своих руках, лучше принять и подчиниться. По крайней мере, на данный момент.

— Спасибо ещё раз, герр… Райнер.

Райнер берёт кусочек белого шоколада с полоской тёмной шоколадной глазури и подносит к моим губам.

— Открой.

Глаза Райнера впиваются в мои, и я подчиняюсь, удерживая его взгляд, медленно раздвигая губы. Он подносит кончик квадратного кусочка шоколада ко мне, и я осторожно вытягиваю язык. Когда он кладёт его сверху, его кончики пальцев касаются моего языка и нижней губы, прежде чем он отстраняется. Я закрываю рот, позволяя сливкам и сахару роскошно растаять на языке, прежде чем даже начать жевать. Райнер пробует на вкус свои кончики пальцев, пока напряжённо наблюдает за моим ртом. Я тихо стону от удовольствия. Его губы едва заметно шевелятся — будто он тоже пробует мой вкус. Райнер наклоняется в дверном проёме. Он берёт меня за подбородок и нежно целует. Я отвечаю на поцелуй с той же осторожностью, как будто нас здесь раньше не было. Его язык скользит между моими губами и пробует мой, и я позволяю ему, дразня его в ответ. Райнер отстраняется от моего лица с довольным видом. Он смотрит на меня с опасным намерением.

— Когда я вернусь домой, я хочу снова почувствовать твои губы, дорогая. Это было слишком долго, и я думаю, это то, с чем мы оба можем согласиться.

Райнер медленно отстраняется и спускается вниз по лестнице. Огонь горит внутри меня, и я чувствую, как моя хватка на коробке в руках усиливается. Жар, который когда-то был притяжением, теперь превратился в слепую ярость, бегущую по моим венам. Улыбка, которую я заставила себя надеть, тает, когда растаявший шоколад начинает казаться желчью в горле. Я ставлю коробку на комод, прежде чем разбить её и шоколад об пол. Играть роль, когда тебе страшно, легко. Но когда краснеешь от ярости и презрения, это становится всё труднее.

Я встряхиваю руками, чтобы сбросить нарастающее напряжение, и спускаюсь вниз — к Хильде и сегодняшним делам. На данный момент я согласна даже на уборку снега на заднем дворе, если это будет означать, что я буду слишком уставшей, чтобы видеть Райнера позже. Мы с Хильдой расходимся по своим обязанностям. После того как мы сблизились за чаем и вышивкой на днях, мы решаем прерваться на обед и музыку позже в гостиной. Я рада, что она потеплела ко мне, и жалею, что не могла видеть в ней подругу, когда мы только встретились, вместо очередной нацистки. Я уже собираюсь идти наверх с ведром и щёткой, когда стук прерывает меня. Люсетта? Сегодня не наш обычный день доставки. Я ставлю свои вещи и бросаюсь в фойе, чтобы надеть много слоёв одежды и поприветствовать её. Когда я открываю дверь, мир уходит у меня из-под ног, и я собираюсь провалиться сквозь землю. Мой позвоночник напрягается, когда я смотрю на того, кого меньше всего ожидала увидеть.

Курт.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

— Герр Майер, — осторожно приветствую я его. Моя хватка на дверной ручке крепнет, я готовлюсь захлопнуть дверь перед его лицом. Нет смысла гадать, зачем он здесь. Я надеюсь, он не думает, что я пойду с лёгкостью. Почти поэтично, что тот же человек, который привёз меня сюда, теперь тот, кто меня увозит.

— Идёмте со мной, — говорит он спокойно.