Сбежать будет трудно. Снег за домом нетронутый и глубиной не меньше двух футов. Это оставит неоспоримые следы. Спереди обычно грязно или скользко, а идти пешком по тропинке в город будет сложно без ботинок. Хильдины, вероятно, будут слишком малы, а если украсть пару Райнера, они будут слишком велики. Мне также нужно украсть машину или найти способ выбраться из города — ещё одна проблема. Хильда сказала мне, что город полон сочувствующих нацистам. Схватят ли меня при виде или я смогу слиться с толпой? В конце концов, на мне нет тюремной одежды или знаков. Но оставаться в городе на какое-то время — не вариант.

Хильда прочищает горло — она уже что-то сказала мне однажды, а я не поняла. Она выжидающе поднимает брови, ожидая ответа. Я виновато улыбаюсь.

— Простите. Что вы сказали?

— Я сказала: очень мило с твоей стороны принести мне чай и посидеть со мной, — повторяет она. — Уверена, для тебя радостно слышать о смерти ещё одного немца. — Её тон горький.

Я качаю головой, выражая соболезнования в самой простой форме.

— Нет, Хильда. Мне жаль вашу потерю.

Должно быть, она принимает это, потому что кивает и похлопывает меня по руке. В конечном счёте, я решаю, что лучше вести себя с состраданием.

— Ты добрая девочка, — шепчет она и снова отпивает чай. — Уверена, Райнер сказал тебе, что я уеду на некоторое время. Но, надеюсь, к этому моменту ты уже хорошо освоилась с делами здесь. Я только молюсь, чтобы он позволил тебе остаться. Ты ему нужна.

Я слегка краснею.

— Нужна? — спрашиваю я, не успев остановиться.

Уверена, она просто имеет в виду, что ему нужен кто-то, кто будет поддерживать порядок. Вторая часть её фразы ощущается как тяжесть петли на моей шее. Я просто жду, пока стул выбьют у меня из-под ног. Новая волна паники подступает к горлу. Грудь сжимается. Я медленно глубоко вдыхаю и выдыхаю, глядя на пар из кружки, которая вздымается от моего дыхания. Это едва снимает напряжение.

Хильда отпивает чай и смотрит на меня, краснея.

— Прости, дорогая. Это просто ощущение. Не то чтобы он что-то говорил. Ты хорошо вписалась. Ты его уравновешиваешь. Без тебя он почти не улыбался. А теперь? Думаю, он с большей радостью смотрит на каждый новый день.

Она говорит как мать — всегда видит в сыне лучшее. Наверное, я не зря хорошо о себе думала. Надеюсь, она права.

Шаги Райнера быстро гремят по лестнице, и он уже пересекает фойе. Хлопок входной двери заставляет нас обеих подпрыгнуть. Хильда порывается встать, но откидывается обратно со вздохом поражения, прижимая кружку к груди.

— Отдохните сегодня. Я всё сделаю. Он хочет, чтобы вы отдохнули, — предлагаю я.

— Не могу! — внезапно отрезает она, а затем снова начинает плакать. Я забираю у неё кружку и ставлю на журнальный столик, пока она прячет лицо в платке. — Прости… я не хочу об этом думать… Мне нужно быть занятой… — Она замолкает, зная, что должна отдохнуть.

Я не в том положении, чтобы указывать ей, что делать, но я согласна с Райнером: ей нужно отдыхать.

— Отдохните сейчас, пожалуйста? Вам предстоит много трудного. — Она молча соглашается, снова берёт чай. Я похлопываю её по руке и мягко улыбаюсь. — Я оставлю вас наедине.

Хильда слегка улыбается, когда я встаю с дивана. Я выхожу из гостиной, чтобы начать свой день. Заботиться о Хильде — странное чувство. Я думаю о своей маман и о том горе, которое она, должно быть, испытывает, зная, что меня нет. Должно быть, она думает, что я мертва. Давление в груди усиливается. Я потираю грудину, хотя знаю, что это бесполезно. Я не могу всё время думать о том, что сделает Райнер. Я должна держать себя в руках и быть занятой. Как и Хильда хочет быть занятой. Да, занять себя, чтобы отвлечься от мыслей о том, что моя жизнь в руках Райнера.

***

Я искренне удивлена тем, как гладко прошёл остаток дня. Хильда была хорошей наставницей, и теперь, когда я впервые беру бразды правления в свои руки, я понимаю, как хорошо я научилась под её руководством. Хильда позволила себе отдохнуть — к моему большому облегчению и, уверена, к облегчению Райнера. Я видела её ещё несколько раз в течение дня, пока выполняла свои обязанности — мы проходили мимо, пока она готовилась к отъезду. Я даже удивила себя, когда самостоятельно приготовила еду в первый раз без наблюдения. Рецепты на немецком с переводом на французский, которые мы с Хильдой переводили вместе, отлично сработали, и мне удалось приготовить вкусную запечённую курицу с картофелем. Хильда ест мало, но после пары кусочков дарит мне лёгкую, одобрительную улыбку. Я и на том спасибо скажу. Райнер возвращается домой поздно вечером, и, судя по виду, у него тоже был неудачный день. Он почти не разговаривает с нами, унося ужин в свой кабинет. Хильда виновато выходит из-за стола, оставив почти полную тарелку. Дверь её спальни закрывается. Я стою в тишине тёплой кухни. Маленький момент радости, который я испытала, приготовив ужин и справившись с обязанностями, гаснет в моём одиночестве. Я вздыхаю, ещё не подав себе, и решаю доесть тарелку Хильды. Остатки упаковываю для ланча Райнера и убираю в ледник.