Это колкость в мой адрес. Ганни ненавидит то, что я попал сюда прямо из академии и получил звание младшего капрала, несмотря на свои восемнадцать лет. С тех пор я был повышен до сержанта E-5 в свои девятнадцать. Я дисциплинирован, трудолюбив и являюсь чрезвычайно опытным снайпером благодаря тому, что отец с тринадцати лет настаивал на моем обучении в военной академии Харгрейв. Ганни может поцеловать меня в задницу.

Я крепко держу пистолетную рукоятку, но большой палец расслаблен. Еще одна капля пота катится по лбу, и сердце начинает частить, когда она добирается до брови.

— Булл, — мой голос — лишь шепот, но он слышит.

Мой лучший друг осторожно подносит палец и стирает пот, чтобы тот не затек мне в глаз. Он делает это мягко, стараясь не задеть прицел. Затем он возвращается к наблюдению за нашей целью через бинокль.

Я несколько раз моргаю и мысленно проверяю положение каждой части своего тела. Убеждаюсь, что винтовку не перекосило. Щека плотно прижата к прикладу, глаз смотрит в прицел на Хакима.

Ганни хрипит в динамике:

— Отставить, парни. Мы не сделаем этот выстрел. Хаким знает, что он под прицелом.

Раздражение пробегает по мне волной. Он всегда сдается, когда я знаю, что могу сделать выстрел. Я могу убить Хакима. Ганни просто нужно позволить мне сделать это по-своему.

Мой способ идет вразрез с моралью и этикой большинства нормальных людей. Но я не нормален. Я не был нормален с тех пор, как в девять лет прострелил перепелку. Как только эхо выстрела затихло в лесу и я закинул её тельце в сумку, я услышал писк.

Я убил мать.

Один крошечный птенец в ближайшем гнезде голосил, прося еды. Я знал. Глубоко внутри я понимал, что застрелил мать этого малыша. Что-то внутри меня — несмотря на холодное воспитание отца — потеплело и смягчилось. Я бросился к этой птичке.

Но я мог всё исправить. Я мог позаботиться об этой птице. Я собрал крошечное существо в свой маленький кулак и погладил его головку большим пальцем руки в перчатке. Оно пищало и пищало. И впервые за долгое время я ухмыльнулся.

— Ты слышишь меня, капрал? — рявкает Ганни.

Я отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность. Моя цель. Моя задача. То, что прямо передо мной.

— Я могу сделать выстрел. Дайте мне шанс, — шепчу я, чувствуя, как сердце ровно колотится в груди.

Он изрыгает поток проклятий, прежде чем уступить:

— Даю тебе четыре минуты, капрал.

Мои глаза прикованы к Хакиму, моей цели, но когда он бросает взгляд на Адару, мой пульс учащается: она сияет при виде него. Её улыбка застенчива, но широка. Для него. Улыбка, которую женщина дарит только своему любовнику. Шестнадцать и пятьдесят семь. Математика хреновая.

Грязный пёс, Хаким.

Эта улыбка доказывает, что мои исследования были верны. Пока Ганни и команда собирали разведданные на Хакима, я проводил собственную разведку. За короткое время я многое узнал о малышке Адаре. Я подозревал, что у них с Хакимом некий роман.

Щелк.

Поправка.

Мой прицел немного сместился, чтобы подстроиться под цель. Цель, которая теперь ясна. Проста.

Сосредоточиться.

Чмок. Чмок. Чмок.

— Отставить, капрал...

Несмотря на глушитель на моей винтовке, треск отдается эхом от окружающих зданий в тот момент, когда я нажимаю на спусковой крючок.

Не дышать.

Булл не смеет вмешаться, хотя я нарушил прямой приказ.

Я моргаю один раз и наблюдаю, как девушка падает на колени, хватаясь за грудь. Погоди? Грудь? Плечо. Она должна была схватиться за плечо. Отключив разум, я фокусируюсь на её любовнике. Хаким. Он взревывает, выбираясь из-за спин своих людей, чтобы подбежать к Адаре. В тот момент, когда я вижу его голову, я стреляю.

Трах.

— Бля-я-ядь, — шипит Булл рядом со мной. Ганни что-то орет в моем наушнике, но сейчас его не слушают.

Хаким падает на безжизненное тело девушки с пулевым ранением в голову, из которой хлещет кровь. Цель устранена.

— Ты, сука, убил девчонку, — ворчит Булл, но уже собирает наше снаряжение, чтобы мы могли смыться. Я все еще на позиции, проверяя, не дернется ли Хаким, несмотря на зияющую дыру в голове.

— Хоук!

Я выхожу из оцепенения и поднимаю свое затекшее тело.

Черт.

РПГ.

Я вижу его за секунду до того, как он проносится мимо меня.

Взрыв оглушителен.

Боль невыносима.

Моя короткая жизнь заканчивается, так толком и не начавшись.

1

Вайолет

Наши дни

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

— Вы выглядите занятой, Летти, — грубо перебивает мистер Коллинз. — Я просто заскочил узнать, не хочет ли Грейсон пообедать.

Вайолет.