От этого властного, глубокого тона в сочетании с его словами мой пульс моментально подскочил, но мне удалось сохранить внешнее хладнокровие.

Ретт продолжил:

— Тебе, уверен, уже растрепали, что я состою в «Дикой охоте».

— Да. — Я вскинула бровь. — Ты что, собираешься выдать мне все секреты вашего общества?

— Мечтай больше, — парировал он, ухмыляясь и потирая щетину на подбородке. — В общем, Райан Гарднер — тот парень из перехода — был таким же членом общества, как и я. Ключевое слово: был.

Я медленно кивнула:

— Понятно.

— Грубо говоря, система такая: тебя посвящают на первом курсе, ты проходишь тренировки и испытания, а летом перед выпускным курсом тебя ждет финальный этап. Если ты его проходишь, то становишься полноправным участником и получаешь доступ к зашифрованным архивам общества.

— Значит, ты совсем недавно стал полноценным участником?

— Ага. Месяца три назад. Райан тоже проскочил, что всех удивило. Никто не думал, что он выдержит хоть одно испытание, учитывая, какой он слабак.

— А что конкретно происходит на этих испытаниях?

— Вот об этой части я распространяться не могу. Мы связаны клятвой верности. Но суть в том, что Райан получил полный доступ ко всем тайнам общества. — Челюсть Ретта упрямо сжалась. — В «Дикой охоте» состоят только парни, но на нас в самых разных качествах работают и мужчины, и женщины. Организация мероприятий, административка и всё такое. Одну из этих девушек зовут Лайла. Она у нас вроде секретаря, я полагаю. Рассылает приглашения на собрания и прочее.

— Так.

— Райан позвал Лайлу на свидание после последнего испытания. Она отказала. Но этот придурок не привык слышать слово «нет». Поэтому следующим его шагом стал шантаж.

Я удивленно приподняла брови:

— Шантаж?

Ретт кивнул, и в его глазах промелькнула злоба:

— Он пригрозил, что сольет всю информацию об обществе в сеть. И обставит всё так, будто это сделала она. Хоть она и не состоит в обществе, она постоянно крутится рядом с нами, так что логично, что она кое-что знает.

— Дай угадаю, — тихо произнесла я. — Он пообещал этого не делать, но только если она с ним переспит?

— Именно. Она до смерти боялась мести со стороны Уайлдеров, поэтому решила, что ей придется трахаться с ним, чтобы не допустить слива.

— Это же принуждение. Силовое давление.

— Еще бы. Он фактически заставил её сделать это против воли. Может, он и не похож на отморозка, который затаскивает девушку в подворотню и приставляет нож к горлу, но, как по мне, он всего в полушаге от этого.

Я медленно кивнула. Возможно, у Ретта всё-таки были какие-то моральные принципы.

— Да, я согласна, — сказала я. — Это ужасно.

— Мы узнали об этом только потому, что один из наших парней услышал, как она плачет в туалете во время последнего собрания, — продолжил он. — Поначалу она наотрез отказывалась говорить. Была напугана до чертиков. Думала, мы ей не поверим.

Я не видела причин её винить. Чисто мужские организации славятся тем, что горой стоят за своих, защищая участников до последнего. Бедная девушка, должно быть, была в ужасе.

— Но вы поверили? — спросила я, вскинув брови.

— Несколько человек из нас — да, но кое кто из старших парней — нет, — ответил Ретт. — Так что ей дали шанс это доказать. Мы поставили ей «жучок» и велели встретиться с ним и ответить отказом на его требования. Благодаря этой записи удалось зафиксировать, как он несёт всю эту чушь про слив секретов.

— И теперь он больше не состоит в обществе?

— Нет. Его выставили.

— А что мешает ему слить все секреты прямо сейчас? Из мести за то, что его вышвырнули?

— Он прекрасно знает, что с ним будет, если он обронит хоть слово, и ему еще повезло, что с ним не разобрались жестче. — Пока Ретт говорил, в его глазах вспыхнула мрачная, пугающая интенсивность, что-то по-настоящему опасное заворочалось прямо под поверхностью. — Я почти уверен, что он никогда бы не решился выложить это в сеть. Слишком труслив. Но Лайла-то этого не знала, когда он к ней подкатил.

Моя верхняя губа презрительно дернулась.

— Боже, какой скользкий, трусливый маленький засранец.

— Ага. — Ретт вскинул темные брови. — Ну так что… ты всё еще думаешь, что я мудак? Или теперь понимаешь, почему я решил проучить его?

Я глубоко вздохнула. Как бы мне ни было тошно это признавать, но после первой встречи я действительно осудила Ретта слишком предвзято.

— Да. Теперь я понимаю.

— Но, как я уже сказал, ты никому не должна об этом рассказывать.

Я пожала плечами:

— Ты ведь не раскрыл мне никаких настоящих тайн.

— Знаю. Но дела общества должны оставаться внутри общества.

— Тогда почему ты решил рассказать всё мне? Я ведь для тебя практически чужой человек.

Ретт снова медленно провел рукой по подбородку.