— Раньше Охота заканчивалась гибелью абсолютно каждого игрока. Но со временем Патриархи сообразили, что им нужна целая банда исполнителей, которые знают всю подноготную, всю жуткую правду об этой игре. Люди, которые могли бы помогать с вербовкой и технической частью, и при этом на которых можно железно положиться в плане молчания, — выдала она. — А кто будет знать об игре больше и помалкивать крепче, чем до смерти напуганный бывший игрок, который буквально обязан обществу своей жизнью? Они прекрасно понимают, что мы не побежим давать интервью прессе и не заявимся в ФБР. Мы вообще никому ничего не расскажем. Потому что мы своими глазами видели, на что они способны. И как легко они могут добраться до любого человека. Так что для них мы идеальные рабы.

— Понятно, — протянула я. — И как устроена вся схема?

— Разные вербовщики отвечают за разные вещи. Моя часть — выходить на погрязших в долгах людей и убеждать их вписаться в проект.

— Как ты их находишь?

— Я их не ищу. Патриархи владеют кучей банков и кредитных центров по всей стране. Рядовым сотрудникам дают указание высматривать клиентов, подходящих под определенный профиль, и тех помечают в системе. Затем я просто приезжаю в тот офис, где сработал флажок, устраиваю с этим человеком собеседование, расписываю ему прелести Игры и предлагаю поучаствовать.

— Погоди-ка. — Я вскинула свободную руку. — Как так вышло, что в Охоте этого года никто из участников не узнал в тебе вербовщика, который их сюда затащил? Кроме меня, конечно.

— Проще некуда. Когда я шла на встречи с кандидатами, которых пометила система, я всегда надевала каштановый парик, очки, накладывала жесткий контуринг и красила губы красной помадой. Ты поразишься, до какой степени можно изменить внешность с помощью таких банальных вещей.

— Понятно. — Я медленно кивнула, а мои брови задумчиво сошлись к переносице. — Значит, ты завербовала меня в финансовом центре Хейвенпорта, но сама ты там на постоянной основе не работаешь?

— Я тебя не вербовала. Ну, во всяком случае, не совсем так. Твой случай был особым, — ответила Никки. — Особым не для тебя, конечно. А для тех, кто жаждал видеть тебя здесь.

Я выразительно качнула ножом:

— Объясни.

— В общем, как я уже сказала, моя работа включает в себя много разного. Не только вербовку. По сути, каждого выжившего победителя закрепляют за одним из Патриархов, который становится его прямым хозяином, — пояснила она. — Меня закрепили за Питером Дженнингсом, так что я у него вроде девочки на побегушках. Обязана выполнять любую его прихоть. А это значит, что мне вдобавок приходится разгребать дерьмо за его ублюдочным сыночком.

— За Джейком.

— Ага, за Джейком. Хотя я знаю его как Джей-Джея. — В её глазах на секунду промелькнул убийственный блеск. — Ненавижу этого выродка. Когда мы с тобой впервые пересеклись, мне пришлось делать вид, будто я вообще его не знаю, и охренеть как это было сложно… Ты мне распиналась, какой он подонок и что от него надо держаться подальше, а мне в ту секунду безумно хотелось схватить тебя за плечи, потрясти и заорать: «Да, блядь, ты абсолютно права, беги от него без оглядки! Уезжай в другую страну, пока он до тебя не добрался!». Но, понятное дело, я не могла.

— Почему? — я прищурилась

Никки сделала глубокий, судорожный вдох.

— Ты без понятия, каково это — пахать на этих тварей, — выговорила она. — Да, я на свободе, в том смысле, что могу жить в реальном мире, но на самом деле никакой свободы у меня нет. За мной круглосуточно следят их частные детективы. Контролируют каждое мое слово, каждый шаг. Иногда мне кажется, что я одна у себя в квартире, а потом мне прилетают сообщения в духе: «тебе идет этот розовый свитер» или «хвостик тебе к лицу, собирай так волосы чаще». Они делают это исключительно для того, чтобы намертво вбить мне в голову: я не имею права оступиться ни на дюйм. Стоит мне сделать неверный шаг, и они тут же об этом узнают.

— Ну, в этом есть логика, — протянула я и снова повела лезвием: — И что в итоге произошло со мной?

— Джей-Джей хотел уничтожить тебя, причем так, чтобы ты помучилась перед смертью, потому что он конченый психопат. Он рассудил, что Охота — идеальный способ добиться этого, но прекрасно понимал, что сама ты на эту игру ни за что не подпишешься, даже ради миллионов. Поэтому они со своим папашей-выродком состряпали целый план.

— Но ведь его отец — Главный Патриарх, — возразила я. — Зачем ему вообще были нужны какие-то планы? Почему нельзя было просто похитить меня и выкинуть в лесу?

Никки покачала головой: