— Да я знаю, что ты участвовала в этой гребаной Охоте! — прошипела я. — Я в ней тоже участвовала, если ты вдруг забыла! И до сих пор участвую!

— Нет, я имею в виду… — Никки запнулась, тяжело сглотнув. — Я участвовала в ней раньше.

Я захлопала глазами, а в голове всё окончательно перепуталось.

— Что?

— Я была в игре в прошлом году, — произнесла она, наконец сделав один медленный шаг вперед. — Я победительница прошлого сезона.

31

Эверли

МИР СЛОВНО качнулся на своей оси — от этого головокружительного толчка у меня внутри всё просто оборвалось.

— Что?

— В прошлой Охоте я оказалась единственной выжившей. Собственно, поэтому я до сих пор дышу, — произнесла Никки. — А что касается всего остального… это долгая история.

Под кожей закололо от жара, а на затылке выступил липкий пот. Я снова сделала выпад ножом.

— У меня полно времени, чтобы её выслушать, — отчеканила я. — Но если ты попытаешься закричать или выкинешь еще какую-нибудь глупость, поверь мне — я пущу эту сталь в ход без секундного колебания.

— Я поняла. Можно мне хотя бы присесть? — спросила она, покосившись на край кровати.

— Нет, — отрезала я. — И держи руки так, чтобы я их видела.

— Ладно. — Она тяжело вздохнула. — Наверное, мне не стоит винить тебя за паранойю.

— Начинай. Говорить. Сейчас.

— Ну, во-первых, меня и правда зовут Никки. В этом я не соврала, — начала она. — Вербовщик вышел на меня примерно полтора года назад. Я тогда была по уши в долгах. Не из-за учебы или чего-то в этом роде. Если честно, я просто наделала кучу глупостей по жизни, да и к тому же у меня пунктик на тему азартных игр.

— Погоди-ка. — Я сердито прищурилась. — То есть ты не учишься в Холлингсворте?

— Нет. Я вообще нигде не учусь, если на то пошло. И выросла я очень далеко от Хейвенпорта, — ответила она. — Я вообще-то из Пенсильвании.

— Значит, единственное, в чем ты не соврала — это твое имя, — мрачно пробормотала я.

— Не совсем так. — Никки медленно покачала головой. — В общем, как я и сказала, я сидела в глубочайшей долговой яме. Вербовщик расписал мне эту игру, и я подумала — а какого, собственно, хера? Пять миллионов долларов за какой-то дурацкий квест на выживание звучат просто отлично. Я подписала бумаги, взяла трехнедельный отпуск на работе, никому не сказала, куда еду, и прыгнула в автобус, идущий на северо-восток. И следующее, что я помню, — меня выбрасывает на пляж какого-то острова.

— То есть они каждый год проворачивают одно и то же дерьмо с этим бутафорским кораблекрушением.

— Ага. Тогда я была точь-в-точь такой же, как и все вы. Я понятия не имела, что за чертовщина вокруг происходит. А потом охотники начали палить по нам боевыми, и до меня дошло, что меня крупно развели. — Никки тяжело сглотнула и принялась часто моргать, словно изо всех сил пыталась удержать подступающие слезы. — Это было самое страшное, что случалось со мной в жизни. Но я выжила. Я продержалась там девять дней — бегала и пряталась.

— А дальше?

— Кто-то вышел со мной на связь через наушник. Сказал, что я осталась последней выжившей. Я не поверила. Решила, что это очередная уловка. Психологическая игра. Так что я продолжала бежать, пытаясь найти новое укрытие. Но они меня поймали, и… оказалось, что они не врали. Я реально осталась одна. Все остальные были мертвы.

На последней фразе её голос надломился, и она опустила одну руку, чтобы смахнуть слезу со щеки. Я позволила ей это сделать, не сводя с нее прищуренных глаз, и она тут же вскинула руку обратно.

— Раз уж ты победила, какого хера ты сюда вернулась? — тихо спросила я. — Почему не забрала деньги, не уехала домой и не купила себе какой-нибудь особняк?

— Неужели ты до сих пор не поняла, Эверли? — Никки горько покачала головой. — Всё это сплошная ложь и пиздеж, от начала и до конца! Для игроков никаких призовых денег не существует в природе.

Мои глаза округлились:

— Ты серьезно?

— Да, конечно, серьезно! Ты реально думала, что это общество просто выпишет чек и отпустит человека на все четыре стороны после всего того дерьма, свидетелем которого он здесь стал?

— Наверное, нет, — пробормотала я, чувствуя себя круглой дурой.

— Настоящий приз — это то, что тебе просто даруют жизнь. На этом всё. — Губы Никки сжались в тонкую линию, и она снова качнула головой. — После того как тебя увозят из угодий, тебе дают два пути.

— И какие же?

— Пуля в голову для быстрой, милосердной смерти или предложение о работе.

— То есть путей, по сути, и нет. Выбор всего один.

— Ага. — Её плечи поникли, и она снова тяжело вздохнула. — Я выбрала работу, это же очевидно.

В моем сознании вспыхнуло любопытство, за которым последовало внезапное озарение.

— Ты одна из их вербовщиков, верно?

— В мои должностные обязанности входит несколько задач, но да, вербовка — основная.

— Значит, все бывшие победители становятся вербовщиками?

Никки кивнула: