Я сбилась с шага. Неужели Ирса права?

— Ты думаешь…

— И если это случится, ты будешь обязана возглавить здешних людей и защищать их. Это усложнит твои отношения с сыном конунга Гудмунда. И с матерью, и с Лейфом… Тебе придётся забыть о Далре.

— Но я думаю, что Рагаль…

— Рагаль — не кровь от крови Арнгрима. Конечно, если больше претендентов не будет, Арнгрим выберет его. Но если Арнгрим признает тебя, никто не станет задавать вопросов. Тем более, у тебя на бедре висит Тюрфинг. Рагаль уже что-то подозревает. А теперь этот переезд в главный дом… Я знаю, зачем ты пришла сюда, Хервёр, но тебе нужно начать думать о последствиях своих поступков.

Ирса была права. Я так стремилась вернуть себе имя, своё законное право, что почти не задумывалась о том, что произойдёт, когда я этого добьюсь. Эйдис захочет вернуться к Лейфу, особенно имея ребёнка на руках, а Ирса никогда не захочет навсегда расстаться с матерью. А ещё… Хофунд. При мысли о том, что я, возможно, больше никогда его не увижу, у меня щемило сердце. Может быть, эта единственная искра любви — всё, что мне суждено познать. От этой мысли мне стало не по себе.

— Я поразмыслю над твоими словами, — пообещала я Ирсе.

— Хорошо. Я возвращаюсь к фермеру, чтобы закончить загон для свиней. Работа грязная, но что есть, то есть.

— Да и пахнет хуже медвежьей берлоги.

Ирса фыркнула, и на её лице отразилась целая гамма эмоций. Она скучала по Гоби и Бо. Я забрала её у них. Ирса поступила мудро, заставив меня задуматься. Я слишком многого требовала от своих друзей. Мне нужно было продумать, что делать дальше, даже если для этого придётся отправить Эйдис и Ирсу обратно в Далр, а самой остаться в Больмсё. Но смогу ли я это сделать?

— Соберу вещи и навещу Эйдис перед уходом.

— Будь осторожна. Один, может, и любит тебя, Хервёр, но у него только один глаз. Он не может следить за всеми нами одновременно.

— Хорошо, что у меня есть Рёк, — рассмеялась я и почесала волка за ушами. — Ну же, давай посмотрим, насколько ты быстрый, — предложила я волку.

Я подмигнула Ирсе, развернулась и побежала к храму. Это внезапное движение застало Рёка врасплох. Но ему потребовалось всего мгновение, чтобы обогнать меня. Он пронёсся мимо, глупо высунув язык, и снова занял место вожака в нашей стае из двух персон.

 

* * *

 

Эйдис радостно напевала, собирая наши вещи, когда я нашла её в маленькой комнатке, которую мы делили в дальней части храма.

— Какие нужны следующие ягоды? Голубика? Ты ведь пророчишь, что голубой — мой цвет?

— Может, тебе стоит сменить цвет своего щита? Голубой тебе очень идёт. И, кажется, то синее платье пригодилось в Хальмстаде, не так ли? Хотя теперь мне придётся подшивать подол.

— Ты знала, что в Хальмстаде я найду корабли из Грунда?

— А ты нашла корабли из Грунда?

— Да, и отправила клочок платья Хофунду.

— А, так вот почему оно такое рваное?

— Эйдис…

Она хихикнула.

— Я не знала, Хервёр. Локи велел мне взять голубое платье, и я его взяла. Он сказал: «Одной ловушкой можно поймать двух вальдшнепов». Что это значит?

— Понятия не имею. Ты понимаешь Локи гораздо лучше меня.

— Он играет даже со мной, — сказала Эйдис, встряхивая одно из своих платьев и раскладывая его перед собой.

— Скоро ты в него не влезешь.

— У меня такое чувство, будто я ношу внутри целый выводок Лейфов, — пожаловалась она и положила руку на живот. — Пинается и ворочается. Занятой, как и его отец.

— Меня это совсем не удивляет, — улыбнулась я подруге. — Ладно, переезжаем в большой дом.

— Переезжаем, — кивнула Эйдис. — И там нас ждут кровати пошире.

— Ты жалуешься на гостеприимство богов в этом храме? — хмыкнула я.

— Никогда. Но я мечтаю о тайных запасах яблочного варенья в погребах Арнгрима и о кровати, достаточно большой, чтобы вместить меня с растущим животом.

Я тихо рассмеялась.

— Эйдис… Может, отправим весточку Лейфу? Мы можем найти кого-нибудь на Больмсё, кто отправится в ту же сторону. Хочешь?

Эйдис замолчала и беспокойно нахмурилась.

— Не знаю.

— Лейф хотел бы знать…

— Не сомневаюсь. Но пока ещё рано. Неподходящее время.

— Эйдис…, - прошептала я.

Я была потрясена, увидев слёзы в её глазах.

— Я не знаю, что сказать Лейфу. Что он сделает, когда узнает правду? Если ребёнок не от него…

— Лейф — реалист и чтит богов. Ты скажешь ему правду, и он сам примет решение.

Она смахнула слёзы тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула.

— Я не уверена.

— С каких пор ты любишь Лейфа так сильно, что боишься его потерять? — улыбнулась я.

Эйдис пожала плечами.

— Всегда.

Лейф был благоразумен. Если ребёнок действительно его, он позаботится об Эйдис и малыше. А если ребёнок от странника, то не только Лейф, а все мы обязаны присматривать за ним. К тому же, он явно любит Эйдис.