Я кладу кинжал на приборную панель автомобиля. Это самый нестандартный GPS на свете, но я должна верить, что он приведет меня к Люку, где бы он ни находился. К тому моменту, как я вытираю слезы и выезжаю с подъездной дорожки, лезвие разворачивается на восток. Я ожидала, что оно выведет меня на шоссе, но лишь оказавшись на середине долгой загородной дороги, я понимаю, куда именно оно меня ведет.

Я паркуюсь у дома Люка, когда рассветное солнце окрашивает небо в золотистые тона. На подъездной дорожке стоит незнакомый драндулет, багажник которого широко открыт, прикрывая человека, роющегося внутри.

— Гляжу, у тебя определенный вкус.

Люк резко захлопывает крышку багажника и смотрит на меня с неверием поверх капота.

Я указываю на ржавый кузов.

— Не дай бог тебе угнать нормальную машину. Что стало с твоей?

— Вероятно, доживает свой век на штрафстоянке. — Он запускает пальцы в волосы — хотя там почти нечего запускать. Результат ультракороткой стрижки, которая смотрится на нем чертовски хорошо, даже если я буду скучать по возможности за что-то ухватиться.

Я киваю на его прическу. — Знаешь, люди в бегах, пытающиеся скрыть свои личности, обычно избегают собственного дома. Туда полиция заглядывает в первую очередь.

— Я уже ухожу. — Мешки под глазами выдают, что он почти не спал. — Разве ты не получила мое письмо?

Я обхожу машину, направляясь к нему.

— Еще как получила.

— Тогда какого черта ты здесь делаешь?

Я останавливаюсь только тогда, когда оказываюсь достаточно близко, чтобы различить все оттенки коричневого в его радужках.

— Потому что я иду с тобой.

Я жду возражений, но он лишь пристально смотрит на меня.

— Почему?

— Потому что я сама этого хочу, — срывается у меня с языка. Эмоции прорывают плотину, просачиваясь в каждое слово. — Я не хочу возвращаться в офис. Я не хочу возвращаться к тому, что было до — будь то я год назад или две недели назад. Теперь я настоящая я, я знаю, что́ таится во тьме, и мне не страшно. По крайней мере, не этого.

Он делает шаг ближе — так близко, что мне приходится задрать подбородок, чтобы посмотреть на него.

— Чего же ты тогда боишься?

— Потерять тебя.

Пожалуй, это самая честная вещь из всех, что я когда-либо произносила.

— Ты заключил сделку с братом, чтобы спасти меня. И ты прав — это твоя сделка. Но у меня все еще есть выбор. Я выбираю тебя.

— Выбирать меня — значит быть в бегах. Это бесконечные ночи в мотелях, в машине, на холоде. Это значит, что твоя безопасность никогда не будет гарантирована.

— Я хотела работать в киноиндустрии, — напоминаю я ему. — Ближайшее к этому — самой стать частью фильма.

Он сжимает челюсть. Впервые мне приходит в голову мысль, что, может быть, я ему вовсе не нужна.

— Если только ты не хочешь остаться один. — Это осознание ложится на плечи тяжелым грузом. — Если я тебе не нужна…

Я не успеваю договорить, потому что он целует меня, вытягивая глубокий вздох из самой груди, пока я таю в его объятиях. Когда он отстраняется, его взгляд полон нежности.

— Ты была нужна мне каждую секунду с тех пор, как я оставил тебя в больнице. Мне нужно было вернуться сюда за кое-какими вещами, так что я проехал через всю страну за один присест. И знаешь, о чем я думал все это время?

— О чем? — выдыхаю я.

— О том, как чертовски паршиво было без тебя, без твоих вопросов и твоей компании. О том, как сильно я по тебе скучал. Так что да, Бри, ты мне нужна. Я тебя не заслуживаю, но ты мне нужна. И я не могу остановиться.

— Тогда и не надо. — Я обвиваю руками его шею, запуская пальцы в короткие волоски на затылке. — Пойдем охотиться на демонов. Вместе. Но поедем на моей машине, понял?

Мы вместе перекладываем крайне незаконный арсенал оружия из багажника драндулета в мой. Он направляется к водительской двери, но я опережаю его, раскручивая ключ на пальце. — Я поведу.

— Милости прошу. — Он усмехается, садясь на пассажирское сиденье. Прежде чем он успевает пристегнуться, я перетягиваю его через консоль и впиваюсь в его губы своими.

— Между прочим, ты все еще должен мне свидание. — Я отстраняюсь, чтобы шепнуть ему на ухо: — Мы заключили сделку.

Эпилог

5 месяцев спустя

Звонок над дверью звенит, когда я вхожу в захудалый майамский бар.

Я обхожу разбросанные столики и усаживаюсь на барный стул с потрескавшейся бирюзовой обивкой. В заведении пусто, если не считать группы байкеров, сгрудившихся за столом в дальнем углу, да бармена. Для теплого пятничного вечера такое малолюдство было бы странным, но штормовые предупреждения об угрозе ливня, судя по всему, распугали всех постоянных посетителей.

— Заказ? — спрашивает бармен. Выцветшая бейсболка надвинута ему на глаза, скрывая взгляд.

— Картофель фри и маргариту. И сделайте соленую каемку, пожалуйста.