Если бы не обстоятельства, по которым я оказалась в этом доме, и не род деятельности консильери Адама, мы вполне могли бы стать с ним хорошими друзьями! Я всегда находила с парнями общий язык лучше, чем с девчонками. С ними и дружить намного проще: нет зависти и глупых обид.

Поднявшись на второй этаж, я останавливаюсь в коридоре: путь в мою комнату преграждают многочисленные пакеты с одеждой.

[1] Romeo and Juliet, Op.64: Dance of the Knights

Глава 10

Тяжело вздыхая, я беру в каждую руку по охапке пакетов от известных дизайнеров и заношу в свою комнату. Потребовалось три захода, чтобы занести все. Закончив, сажусь на кровать и рассматриваю покупки. Я должна быть благодарна и радоваться, что теперь у меня есть собственная одежда, но не могу. Эти вещи означают только одно: я здесь надолго. Стал бы Адам, наряжать меня в брендовые шмотки, если бы знал, что скоро его проблемы решатся и я буду свободна? Я так не думаю.

Зачем он отдает приказ покупать мне этот тяжелый люкс? Чтобы задобрить? Я должна сейчас пищать от счастья и прыгать, благодаря своего господина за проявленную щедрость. Нет, я не просила его об этом, и прогибаться перед ним за это не буду.

Утром я просыпаюсь с жуткой головной болью. С трудом поднявшись с постели умываюсь и достаю первое попавшееся под руку красное хлопковое платье-мини из новеньких пакетов. Я решаю воспользоваться вещами: не пропадать же добру, тем более выбирал их Джон. Платье сидит на мне как влитое, сборка на талии с квадратным вырезом и ярусная юбка, доходящая до середины бедра делают меня похожей на Дюймовочку, а короткие объемные рукава придают платью особый шарм. Я смотрюсь на себя в зеркало, не узнавая. Кто эта красивая девушка, и куда делась вчерашняя девчонка?

Спускаясь на первый этаж, от самой лестницы чувствую восхитительный запах ванили. Хильда вернулась! Она встречает меня, теплыми объятиям.

— Не видела твою рыжую копну волос один день, а так сильно соскучилась!

— Я тоже скучала! Дом без вас выглядел осиротевшим. — Хильда тепло улыбается. — У вас не найдется таблетки от головной боли? Я что-то плохо себя чувствую.

— Ах, моя милая девочка! —Хильда усаживает меня за стол. — Сейчас принесу. — Она выходит из кухни, затем возвращается через пару минут и протягивает мне таблетку, затем наливает стакан воды и подает. Проследив, чтобы я ее выпила, Хильда забирает посуду. — А теперь я тебя хорошенько накормлю!

После вкусного завтрака мы пьем свежесваренный турецкий кофе. Приятный аромат разносится по дому, и на запах приходит Аннет.

— Ах, вы!.. Без меня пьете?! — в шутку возмущается она.

— Проходи, я и тебе налью, — приглашает ее Хильда. — Белла, ты допила? Аннет, может, погадаешь ей на кофейной гуще?

— Как это? — Я недоверчиво смотрю на обеих.

— Переверни стакан и мысленно задай про себя вопрос, — отвечает на мой вопрос Аннет. Я послушно делаю, как она сказала. Единственный вопрос, который меня интересует – когда я попаду домой.

— Аннет очень хорошо гадает на кофейной гуще, все женщины по материнской линии у них в роду были ясновидящими, — таинственно сообщает Хильда.

Выждав около пяти минут, Аннет берет мою кружку и начинает осматривать ее со всех сторон с загадочным видом. Я никогда не верила в подобного рода чепуху, как это называла бабушка, поэтому особых надежд на гадание ясновидящей Аннет не питаю. Однако она удивила меня с первого предложения.

— Ты сейчас на своем месте, — заявляет она. — Вообще все очень странно. — Девушка поднимает на меня глаза, подозрительно смотря, затем возвращает свое внимание на кружку. — Ты вроде как должна быть в другом месте, но в то же время твоя судьба именно здесь. Здесь твой дом, твоя крепость. — По моей коже бегут мурашки.

— Я ничего не понимаю если честно. Что это значит? Мой дом не здесь, — озвучиваю и так очевидную вещь.

— Сама не понимаю, — задумчиво произносит Аннет, подозрительно смотря на меня. — Но так показывает гуща, я вижу свадьбу и ребенка. — Она откладывает кружку в сторону.

— Но у меня нет в планах, — скептически отвечаю я.

— Я говорю, что вижу, — пожимает плечами девушка. — Дай-ка свою руку. — Я неуверенно вкладываю свою ладонь в ее. Аннет внимательно смотрит линии на моей ладони, переводит взгляд с моего лица на ладонь. — У тебя в жизни все так запутанно, одно другому противоречит.

Я внимательно наблюдаю за девушкой. До попадания в лапы Адама Коулмана в моей жизни ничего не противоречило и не было запутанно. Я жила предельно простой и ясной жизнью.

— Никогда такого не видела: линия жизни прерывается дважды! — Мое сердце пропускает удар от того, с какой интонацией она это произносит. — Первый раз прерывается в детстве, лет в пять примерно, и идет чуть-чуть со смещением в другую сторону, затем во второй раз прерывается в возрасте лет двадцати пяти и продолжается дальше, вернувшись в один ряд с первой прервавшейся линией. Тебе сейчас сколько лет?

— Двадцать пять, — ошарашенно отвечаю на вопрос.