Спускаюсь на кухню, предвкушая очередной кулинарный шедевр от Хильды на завтрак, но ее нигде нет. Я проверяю все места, где она могла бы быть: в подсобке, в холодной комнате, частично заменяющей холодильник, в прачечной. Однако Хильды нигде нет. Это очень странно. Возвращаюсь на кухню, осматриваясь, понимаю, что здесь все так же, как и выглядело прошлым вечером после ее ухода. Однако на столе, около кофеварки, лежит небольшой конвертик. Подхожу ближе… как я сразу не заметила его? На конверте аккуратным почерком написано: «Для Беллы». Беру его в руки и нетерпеливо достаю сложенный лист бумаги. Тем же аккуратным женским почерком на бумаге написано:

«Доброе утро, моя девочка! Надеюсь, ты хорошо сегодня спала. Почему не рассказала мне о своих кошмарах? Завтра я с тебя хорошенько за это спрошу! Ну а сегодня кухня полностью в твоем распоряжении. Вспомни все то, чему я тебя учила, не бойся и представь, что я стою рядом с тобой. В третьем шкафчике слева лежит моя книга рецептов, можешь использовать ее. Извини меня за это, дорогая. Если бы я знала раньше, что мистер Коулман предоставит мне сегодня выходной, то позаботилась бы о том, чтобы ты не голодала. Надеюсь, ты справишься самостоятельно! О ребятах можешь не переживать, они сегодня будут сыты, уж не знаю, как, но нам было велено не волноваться об этом!

Обнимаю, Хильда».

Читаю записку и представляю, как я спалила дом, пытаясь приготовить себе завтрак. С другой стороны, я могла бы устроить себе сегодня разгрузочный день на фруктах. Идея кажется мне гениальной! Так я и сделаю: и дом не пострадает и мне полезно.

— Что у нас сегодня на завтрак? — звучит за спиной сонный, с хрипотцой, голос Адама.

Я едва не подпрыгиваю от его неожиданного появления. Как же тихо он подкрался! Оборачиваюсь, смотря на него, в ужасе представляя, что готовить все-таки придется.

Адам оказался дома не вовремя.

Глава 9

Хозяин дома проходит мимо меня как ни в чем не бывало, открывает холодильник осматривая содержимое.

— Че у тебя там? — Отрываясь, он кивком дает понять, что спрашивает о письме в моих руках.

— Хильда написала, что вы дали ей сегодня выходной.

Адам молча достает из холодильника графин с апельсиновым соком и ставит его на стол, затем с грацией хищника направляется к шкафчикам и начинает открывать все подряд в поисках чего-то. Я сразу понимаю, что он ищет, подхожу к буфету, открываю нужную дверцу и достаю два стакана.

— Завтрак сегодня на мне, — сообщаю неуверенно, сама до конца не осознавая новость. Адама это не удивляет, он молча кивает с задумчивым видом, разливает сок по стаканам, после чего берет свой напиток и садится за барную стойку, наблюдая за мной соколиным взглядом.

Я стою, как потерявшийся котенок, не зная, за что хвататься. Почему он не ушел, а сел в ожидании завтрака? С каких пор вообще он завтракает дома? Раньше духу его тут не было, а сейчас, видите ли, изъявил желание! Выходной Хильды и мое испытание на прочность на кухне — чистой воды подстава.

Стараюсь взять себя в руки и приготовить что-нибудь максимально легкое и быстрое. В этот момент из гостиной начинает играть музыка из балета Ромео и Джульетты «Танец Рыцарей»[1], что совершенно выбивает меня из колеи. Изумленно смотрю на Адама, тот с непринужденным видом сидит с телефоном, делая вид, что это не его рук дело. Долго в одном помещение с этим бандитом я не выдержу! Он издевается надо мной!

Выбор падает на омлет с тостами. Проще простого, я справлюсь. Достаю лоток яиц и молоко из холодильника, разбиваю яйца в глубокую миску, молясь, чтобы не выронить их из рук на пол. Начинаю взбивать и попутно вливаю молоко. Делать это так же аккуратно, как у Хильды, не получается. Я проливаю молоко на столешницу как раз в самый разгар мелодии, но делаю вид, якобы так задумано. Соль также частично сыпется мимо тарелки с содержимым. Ставлю сковороду на огонь и, пока она накаляется, вкладываю хлеб в тостерную, стараясь не обращать внимания на музыку.

Когда омлет жарится на сковороде под крышкой, накрываю на стол. Мы успели дойти до взаимоотношений, что завтракаем вместе? Ставлю арахисовую пасту и джем к тостам под пристальным присмотром моего зрителя. Мелодия сменяется более легкой и непринужденной. За все время Адам не произносит ни слова. Пока я занята сервировкой стола, с плиты доносится горелый запах. Ну это самая малость из того, что я могла бы сотворить с кухней! Бабушка никогда не доверяла мне подходить к плите, чтобы я не отвлекалась от учебы. Хотя, признаться честно, она и сама особо ею не пользовалась. Наш девиз гласил: «Купить и в микроволновке разогреть».

Как ошпаренная бегу к сковороде, мой несчастный омлет слегка подгорел. Осмотрев степень беды, прихожу к выводу, что он должен быть съедобным. Запаху и то было больше, он всего лишь подрумянился. Накладываю в посуду, стараясь положить Адаму кусочки посимпатичнее. С гордым видом заслуженного повара, которому удалось не спалить дом, ставлю тарелки на стол, стараясь не смотреть на Адама: страшно представить его реакцию на мой кулинарный «шедевр».

— Это было эпично! Спасибо, — В его голосе слышатся веселые нотки, несмотря на серьезное выражение лица, что окончательно выводит меня из себя, как я ни старалась держаться все это время.

— Да! Я не умею готовить! — Я хотела бы, чтобы мой голос был холоден, как у Адама, но выходит жалкий писк. Голос звучит, как у обиженного подростка. — Приятного аппетита!