Вот после этого у меня кровь в жилах стынет. На убийственно-долгое мгновение. Чтобы через какое-то время рвануть шумным потоком, затапливая окаменевшее тело огнем.

Октябрь заканчивается. До февраля три месяца... Всего-навсего три гребаных месяца!

– Ладно. Спасибо, – выдыхаю на автомате. Поднимаюсь. – Напишу тебе позже. Сейчас мне надо подумать.

– Хорошо. Пока.

Киваю, когда горло критически пережимает. И, наконец, ухожу.

Сам не знаю, на кой черт отсиживаю все оставшиеся пары. Все равно ведь ни хрена не усвою. Басистый бубнеж Жоры мимо проходит. Сверхпозитивная рожа Фили бесит. А недовольные взгляды Тохи мотают остатки нервов. Про учебный материал вообще молчу – за сегодня у меня круглый ноль.

Покинув академию, по дороге пишу Бойке.

Артем *Чара* Чарушин: Салам. Чем занимаешься?

Mr. Бойка: Салам, брат. С Варей на хате крашим. А что? Хочешь завалить?

Можно, конечно, завалить. Не выгонит. Но кому, как не мне, блядь, понимать, как долго они к своей чиваве шли?! Усмехаюсь мысли, что Маугли Бойка научился называть свои отношения любовью. Мешать теперь – последнее дело.

Артем *Чара* Чарушин: Заметил, что вас снова нет. Рад, что хорошо все.

Mr. Бойка: С переменным… Но не жалуюсь. Если что срочное, приезжай.

Артем *Чара* Чарушин: Нет, не срочное. Привет Варе.

Mr. Бойка: Не передам. Не хочу, чтобы она о тебе думала. Соррян.

Артем *Чара* Чарушин: Осел.

Бойка в ответ выкатывает стикер со средним пальцем. Я только ухмыляюсь.

Mr. Бойка: Спасибо за дачу, кстати.

Артем *Чара* Чарушин: Полетали?)))

Второй «фак» заставляет в голосину заржать. На миг даже вся муть из груди выходит. Мысленно благодарю Бойку за эту передышку.

Mr. Бойка: А если честно, с этой дачей будут связаны мои лучшие воспоминания:))

Мои, блядь, тоже. Надеюсь, не последние. Хочу повышать. До такой степени хочу, что ни хрена больше не надо.

Вся тяжесть, что было рассеялась, мощным махом возвращается и люто трясет мой грудак.

Артем *Чара* Чарушин: Поздравляю. Правда рад за вас.

Откидываю телефон. И меняю маршрут. Еду на ту самую дачу. Наверное, впервые запираюсь туда в одиночку. Надо подумать, правду Соньке сказал. Мыслей, конечно, триллион. Но упорядочить их не получается. Эмоции никак не удается тормознуть. То и дело разрываются снарядами. В лучшем случае мотают и выжимают внутренности до тошноты.

Да, ощущения убийственные. Едва шагаю в дом, накатывает с такой силой, что дышу с огромным трудом. Странная штука – память… Почему-то воскрешает не тысячи дней счастливого детства... Не отца, не мать визуализирует… А все моменты с Лизой поднимает, накладывает слоями, мельтешит – теперь здесь все кричит о ней.

Нет, думать не получается. Иду в гостиную, открываю бар и, откупорив бутылку, заваливаюсь на диван.

«Жаль, что тебе удалось меня обмануть…»

После первой стопки боль углубляется. После второй – выше берет. После третьей резко отпускает. После четвертой так же внезапно хорошо становится. После пятой вдруг удается поверить, что разлюбил. Какая-то злость проявляется. На нее. Сродни ненависти.

Да на хуя мне ее загоны?!

Сдалась!

Замуж? Пусть выходит! Да побыстрее! Чтобы больше не было Лизы Богдановой. Не было Дикарки! Задорожная – совсем другим человеком будет. И отлично! А вообще похрен.

Прикрываю глаза. Вдыхаю. Выдыхаю.

Сжимаю зубы до скрежета, лицевые мышцы дергаются и дрожат – усиленно держу состояние глубокого похуизма.

И… Блядь… Слетает…

Каким, мать вашу, другим человеком, если она – моя Вселенная? Моя!

Спешно тянусь за новой порцией. Но после шестой стопки меня стремительно размазывает.

Что я там пиздел насчет любви? Что все знаю, блядь?! Ни хрена я не знаю! Все, что думал раньше, настолько поверхностно… Несравнимо с тем, что чувствую сейчас.

Артем *Чара* Чарушин: Передай Дикарке!

Строчу Соньке. И записываю первую в жизни пьяную голосовуху.

– «Имя мое забудь? Меня забудь?» – передразниваю в микрофон Лизкин голосок. – Ты дурочка. Ты – дурочка! – выбиваю в сердцах крайне жестко. Чтобы через секунду выдохнуть уже с кардинально другими эмоциями, которые ломают голос и делают его ебуче-ласковым: – Как я, блядь, должен это сделать? Я, на хрен… Я… Я тобой живу.

Седьмая стопка, и меня вырубает. Принимаю это сейчас как освобождение. Мимолетное. Потому что, как только в мое бредовое подсознание прокрадываются сновидения, появляется Дикарка.

Семь кругов ада в действии, вашу мать…

***

Утром, конечно, легче не становится, кто бы там ни говорил, что оно мудренее ночи. Ко всему еще и башка трещит. Никогда так не нажирался. Хорошо, что втихаря. Стыдно только перед самим собой. По жизни этих охламонов – Бойку, Тоху, Жору, Филю – таскал «мертвыми». Сам всегда меру чувствовал. Не зря все, блядь, считают меня идеалом. Все, кроме Богдановой.