Сердце ни на секунду не утихает. Да, разлетаться с десятого раза прекращает. Видимо, последующая сборка слишком много сил забирает. Не хватает, чтобы минировать и рвать, блядь, на куски. Поэтому оно временно переходит в какой-то долбанутый режим – раздувается, будто огромная уродливая лягуха. С оглушающим клокотанием и диким хрюканьем расширяется. С ухающим свистом и скрежетом сдувается.

Пока достигаю места назначения, мелькает даже мысль, что успел двинуться кукушкой. Однако на месте перевожу дыхание и достаточно быстро собираюсь.

Артем *Чара* Чарушин: Лиза пришла?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Да. Она отказывается снимать блок. Прости.

Артем *Чара* Чарушин: Скажи ей, пусть выйдет. В парке ее жду. Нет – зайду к вам.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Мама сняла ручку с нашего окна. Ни Лиза к тебе, ни ты к нам… Прости. Поговорим в понедельник.

Артем *Чара* Чарушин: Я вообще-то через центральный вход собираюсь... Познакомимся с мамой. И с папой.

Блефую, конечно. Но мириться с ситуацией не намерен. Пока не увижу свою Дикарку, не уеду.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Не приведи Господь!

Артем *Чара* Чарушин: У вас что, больше окон в доме нет? Пусть выйдет через спальню малышни.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Ладно. Стой там!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Точнее, иди дальше в парк! А то мы тебя видим.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Маньяк!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Извини. Последнее Лиза отправила. На самом деле она так не думает. Просто у нее жуткий психоз.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Спрячься.

Отступаю в темноту, только чтобы не подставлять. Хотя, по правде, мозг снова взбалтывает, и я уже тупо соображаю, как должен действовать.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Сейчас она выйдет.

Уродская холодная лягуха за моими ребрами раздувается до таких невероятных объемом, словно ей, блядь, в жопу вставили штуцер и даванули компрессором весь выход давления за раз.

Твою ж мать…

В запаренном мозгу вдруг возникает Бойка. Только сейчас отчетливо допираю, как именно его мотало. Почему я раньше думал, что любовь – это сугубо кайф? Кто из нас идиот? Сука, поржать бы… Да не получается.

Едва эта мерзкая резиновая масса, которая временно исполняет обязанности моего мотора, сдувается, прилетает новая депеша.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Все, пошла. Лови!

И снова я с хрипом наматываю. На максимум. Стою в застывшем воздухе неподвижно. А кажется, что таскает на разные стороны, словно в апокалиптическую бурю.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Но лучше не слушай, что она говорит сейчас!

Настраиваюсь, конечно. Если даже Соня так пишет… Накручиваю себя до железа. Даже лягуху пережимают эти сверхпрокачанные доспехи. И когда я, наконец, имею счастье лицезреть свою Дикарку, не способен понять, в какое зверье долбанутая четырехкамерная мышца превращается. Ее попросту выбивает из всех образов. Она ни то, и ни это… Она – все сразу.

Ступив в гущу парка, Лиза замирает, чтобы как-то сориентироваться в темноте. Я шагаю из мрака, четче прежнего осознавая: сдохну, но моей будет.

– Привет… – выдыхает и вздрагивает.

Выставляя руки, слишком близко не подпускает. Слишком близко? Для меня теперь нет такого понятия. С Дикаркой стерлось. Ранить готов, так хочу внутрь нее. Какие, блядь, границы?

Стискивая зубы, замираю с ладонями Лизы на груди. Они сейчас, подобно электродам дефибриллятора – перетряхивают, взывая помешанное на ней сердце к усиленному режиму работы. Вот теперь его снова полосует и разбивает на куски. Остановиться не дает. Со всеми прорехами и дырами продолжает качать, как одурелое.

– Я обидел тебя? – это даже не вопрос. Со скрежетом разрываю пространство задушенным сожалением. – Прости.

– Артем… – она пытается что-то говорить.

Я не позволяю. Потому что слишком много подготовил сам. Рвусь выдохнуть, пока Дикарка все не растоптала. Она умеет, знаю.

– Мне правда жаль. Не хочу, чтобы ты от меня шарахалась. Меня, блядь, это убивает! Я не должен был, знаю. Похоть глаза залила. Я… Я, блядь, начну стараться. Обещаю. Хочешь, будем только целоваться? Хочешь?

– Нет, Артем… Подожди… – тараторит взвинченно. Жаль, толком не вижу здесь ее глаз. – Я не поэтому… Не только поэтому… Господи, что я несу?! – уследить за ходом ее мыслей действительно трудно. Понимаю лишь, что колошматит от эмоций. А хорошие они или плохие – хрен поймешь. – Все это изначально было ошибкой… Мы… Я не должна была…

– Что ты такое говоришь? – хриплю, не скрывая того, как рвет нутро. На полном ходу. Срываясь, хватаю Лизу за плечи. Придвигаюсь, насколько хочу. Насколько нужно! – Вот сейчас действительно несешь! Зачем?! Я ведь знаю, что ты меня тоже… – хочу заявить, что любит она меня, как и я ее. Но, если по-чесноку, кто мне – дураку – такое говорил?! Никогда не говорила. Более того, на все мои чистосердечные подкаты чаще всего странно реагировала. – Ты же любишь меня? – выбиваю этот вопрос немного по-жесткачу. Ловлю Лизу, когда она, содрогаясь, отшатывается. – Скажи, – требую, хотя права не имею. – Да, блядь… Конечно, любишь! Скажи!

Да, блядь… Привет всем Маугли мира! Нас, оказывается, охуеть как много! Опасная непреоборимая стая.