Сердце долбит. Тяжело. Отрывисто. Глухо. Отчаянно.

– Нет, Артем… Я не могу такого сказать… Прости…

Мало того, что Лиза говорит рывками, так до моего мозга еще с перебоями доходит. Она уже замолкает. Шумно таскает воздух. Проливает слезы – блестят в темноте. Громко всхлипывает – не сдержалась. А я только догоняю весь смысл.

– Как нет? Почему нет? – туплю нещадно.

Мне не то что мозг вынесло… У меня даже сердце не бьется. Вырвалось за пределы. Хочется зарядить по классике «Все говорят: я самый лучший парень на земле[1]…» Потому как, правда, сколько раз я это слышал? Самому казалось, что у меня-то проблем с взаимностью и прочим не будет. Я ведь не урод, не дебил… Ладно, не совсем дебил. Чаще всего – дружу с башкой. Я даже не мудак. Твою мать, тоже почти. С легкой натяжкой.

– Зачем ты встречалась со мной? Позволяла себя целовать, трогать… Для тебя ведь подобное, блядь, хуже смерти, – уже не парюсь над выбором слов. Выдаю то, что стучит в висках. – Зачем? М? Какой смысл во всем этом?

– Боже… Артем… Просто прекрати… – то ли плачет, то ли мне слышится.

Дергается, чтобы освободиться. Не отпускаю.

– Просто ответь честно… Блядь, пожалуйста… Лиза, – впервые кажется, что ее имя как-то тяжело выговорить. Выбивает с этими звуками остатки воздуха. – Дикарка… Блядь, ответь ты!

– Что тебе еще сказать?! – выкрикивает неожиданно резко. – Меня сегодня засватали! Я дала клятву, что выйду за другого мужчину замуж! Ты знаешь, что это для меня и моей семьи значит?! Отступной нет, Артем! Нет!

Когда Лиза эта вываливает, машинально отпускаю ее. Опускаются руки.

– Зачем же ты это, мать твою, сделала? – рявкаю, как только удается скопить силы.

Тише не могу. А после… Горло какой-то вязкой пленкой перекрывает. Сглатываю и сглатываю, а ощущение удавки не исчезает. Тошнота подпирает, когда в голове разлетаются «самолеты». Шатает, но я сковываю разбитое тело и целенаправленно шагаю снова к Лизе.

– Я не могла иначе… – шепчет с рыданиями вперемешку. – Меня вынудили… Прости… И… Отпусти… Отпусти, если любишь. Не делай больнее. Не вынуждай рисковать… Меня уже наказали! Хуже некуда, понимаешь?! – в последний раз повышает голос. И вновь срывается на вымученный шепот: – Прости… Пожалуйста…

Убегает. Позволяю.

Понимаю, что должен обдумать полученную информацию и собрать дополнительную. Как бы ни было тяжело, поступаю по уму и по совести. Не хочу ей навредить.

Артем *Чара* Чарушин: Мне нужна помощь. Подробный рассказ о том, что сегодня произошло – от и до. Плюс вся инфа на этого буйвола. Могу рассчитывать?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Да, конечно. В понедельник во время второй пары буду ждать тебя в кафетерии.

Артем *Чара* Чарушин: Спасибо.

Артем *Чара* Чарушин: Лиза пришла?

Сам не знаю, где беру силы не только на то, чтобы складывать слова в предложения и переписываться… Просто чтобы стоять… Рвет на куски ведь. Непрерывно и жестко. Как при этом штурме выжить и сохранить ясный ум?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Да. Легла. Плачет.

После этого сообщения с такой дурью накрывает, что, несмотря на все свои манеры, не способен даже цивилизованно проститься. Отправляю какую-то хрень из смайлов и пиздую шатуном к машине.

Еще полчаса бесцельно сижу в салоне. Не рискую заводить движок и выезжать на дорогу. Может, на себя в этот момент и срать… Но нормальных человечков жаль. Да и мама… Батя… Сестры… Помню, что не имею права сдохнуть.

Выскакиваю на трассу только после того, как уходит дрожь из конечностей. И даже тогда, несмотря на пустые дороги, дотошно все правила соблюдаю.

[1] Отсылка к песне гр. «Руки вверх».

39

Если не любила, тогда что это? Для тебя что было?

© Артем Чарушин

Я не знал, что такое боль.

Только этой ночью вкушаю полновесно. Боль не физическую. Не какую-то надуманную, фантомную, идейную. Не самому себе внушенную. Не ту терпимую, которую, позиционируя себя сильным, можно продышать и забыть. Не мимолетную, как вспышка… Нет. Этой ночью я познаю настоящие душевные страдания, когда часть этой самой души в адских муках подыхает.

Не сплю. Это является бессмысленной и невыполнимой задачей.

«Меня сегодня засватали! Я дала клятву, что выйду за другого мужчину замуж! Ты знаешь, что это для меня и моей семьи значит?! Отступной нет, Артем! Нет!»

Отвергаю, конечно. Убеждаю себя, что заберу ее раньше, чем эта хрень случится. Но, кроме того, сидит в мозгах неоспоримый факт – Лиза на мой прямой вопрос о любви не ответила. Не сказала, что любит. Она никогда не говорила.

Я, безусловно, готов мир на куски порвать. Но, блядь, личная твердая позиция Богдановой заставляет сомневаться. А нужно ли ей то же, что и мне? А стоит ли?