Трусы. Глухие, блядь, да. Но меня от них со времен аппендицита таскает. Вроде был нормальным человеком, а Дикарка сделала извращугой и фетишистом. У меня на них теперь всегда вставать будет. Да, мать вашу, без того весь вечер стоит. Сейчас же попросту шкалит до отсекающего паралича всех остальных частей тела.

Трусы. Снимать?

Так, лады… Не все за раз, иначе сдохну.

– Повернешься?

Если ее не испугает мой ломающийся чумной голос, то шансы отдать концы сегодня все же увеличатся. Но, блядь… Когда затягивает сам процесс, невозможно думать о результатах.

Лиза… Она делает два шага от меня и поворачивается. Я ловлю второе пришествие Христа еще до того, как опускаю взгляд ниже ее лица. Тупая шутка, знаю. Богдановы бы не оценили. Я в принципе туго соображаю. Все примитивные функции выходят на почетное первое место, и стоит мне скользнуть взглядом вниз, такой, черт возьми, отрыв берут, что сразу всю электрическую проводку палит.

Грудь. Первое, на чем я сосредотачиваюсь. Нет, правильнее будет сказать – залипаю. Небольшая. Острая, словно три-д треугольники. С торчащими розовыми сосками. Около правого – крупная родинка.

Сука, что же меня так штормит-то?

Не могу сместиться. Таращусь, как какой-то неандерталец. Зеленый. В пиковый период пубертата.

Словно сисек никогда не видел… Да хотя бы у самой Лизы – мельком цеплял уже. Но в том то и дело, что мельком – резко охладило. Сейчас же беспрепятственно катаю разрывные эмоции. Облизываясь, всасываю губы и натужно тяну кислород.

– Ты так смотришь, словно хочешь меня съесть… – шелестит Богданова неожиданно.

И я ржу. Коротко, но резко. Выкидывая наружу часть одуряющего напряжения.

Забавляет и тон, и вид – она реально так думает.

– Не просто хочу, Дикарка, – отбиваю на хрипе. – А собираюсь. Именно это и сделаю.

Перестраивая все, что успело заклинить внутри, от макушки до ног ее взглядом заливаю.

– Сейчас?

– С превеликим удовольствием.

А сам только представляю и понимаю, что по совести могу не вытащить. Слишком сильно кроет. И, тем не менее… Не сводя с Лизы взгляда, принимаюсь расстегивать рубашку. Крайние пуговицы буквально срываю. Она молчит, лишь вздыхает периодически. Особо шумно, когда дело доходит до ремня. Не знаю, что там у нее в голове происходит, но по виду кажется, что она в ужас приходит, будто я ее этим ремнем по заднице хлестать собираюсь.

– Боишься? Остановиться? – с трудом, но притормаживаю все свои порывы.

Настраиваюсь на тот самый положительный ответ, который для меня будет отрицательным. Однако моя затурканная Дикарка удивляет – красноречиво мотает головой. Пока я задыхаюсь от нового наплыва эмоций, еще и голосом добивает:

– Немного боюсь… Но мне интересно… Продолжай, пожалуйста…

– Хорошо, – выдаю без надобности.

И продолжаю. Наше срывающееся дыхание, шорох одежды – все это разрывает воздух, как выстрелы снарядов. Лиза действительно с любопытством наблюдает. Таиться не пытается, хотя вся ее кожа краснеет, будто огнем пылает. С сосками так точно по цвету сливается. Я тоже не скрываю своей похоти. Пока стаскиваю брюки, то и дело облизываюсь и с силой кусаю губы.

– Хватит, – шепчет Лиза, выставляя предупреждающе ладони, когда в боксерах остаюсь.

– Понял.

Медленно скользит взглядом по моему животу. На паху и вовсе замирает. Примерно представляю, что сейчас видит. Эрекция вместо тысячи слов. У Дикарки же вместо слов только частые поверхностные вздохи.

Рассматриваем и дышим. Просто, блядь, дышим, но даже этот процесс сейчас ощущается крайне интимным.

– Ты такой большой… Крупный… Сильный… – выдает с каким-то искренним и предположительно восторженным изумлением. Только я, поджимая в самодовольной ухмылке губы, гордо задираю нос – орел, как есть, Дикарка так же просто добавляет: – И волосатый. Очень волосатый.

– Что? – машинально роняю взгляд на себя. Оглядываю. – Нормальный.

– Ну… Против меня, – улыбается робко.

Я рвано смеюсь.

– Ну, против тебя, конечно.

– Мне можно тебя потрогать?

– А мне тебя? – выдвигаю незамедлительно. Спохватываясь, отвечаю: – Ты меня, естественно, можешь.

– Ладно… – манит пальцем.

И нет в этом жесте никакой игривости. Просто призыв, который Лиза в силу смущения не может выразить словами. Шагаю, конечно. Застываю и тут же вздрагиваю, когда чувствую ее пальцы на своем животе.

– Жесткие… Волоски… – шепчет, а у меня внутри все гудит. – Приятно… Тебя трогать приятно…

В эту секунду наше дыхание одновременно срывается. Застывает на миг без какого-либо движения.

– Ты мне не ответила, – напоминаю гуляющим, как поврежденная аудиозапись, голосом. – Мне можно тебя трогать?

Отдергивая руку, Лиза, кажется, только сейчас осознает свою наготу. Прикрывает зачем-то грудь. Сглатывая, разочарованно притормаживаю.

– Трогай все… Только не… – срывается. Я прищуриваюсь и изо всех сил сдерживаю рванувшее за пределы максимума сердце. Слушаю. Пытаюсь слушать. Что «не»? – Здесь не трогай, пожалуйста…

– Понял.

Выдыхаю, как раззадоренный бык перед красной тряпкой. Поднимаю руку, но до ее живота не доношу.