Хрен знает, зачем спрашиваю. Вроде как неосознанно это выдавливаю. Лиза и так едва живая сидит, а после этого вопроса еще ярче вспыхивает. Кожа выглядит такой красной, будто она принадлежит к какой-то другой, незнакомой мне расе. Причем явно инопланетной.

Снова действую отличительно резко, словно на перемотке. Спешу успокоить Дикарку, да только методы… Тяну ее вниз и, когда падает спиной на матрас, под ряд надрывных вздохов ложусь сверху.

– Не бойся… Извини… Я люблю тебя, – выдаю быстро, но с паузами. Смотрю исключительно ей в глаза. Все вокруг исчезает, а меня в ней раскидывает. Похрен, именно там я и хочу оставаться. – Не бойся, ты в трусах.

Последнее гениально, я считаю.

Пиздец просто.

Всегда был рассудительным. Знал, что сказать нужно. А тут вдруг мозги так буксуют, чувствую себя каким-то конченым деградантом. Не хватает только третий раз толкнуть коронное «не бойся», вкупе с какой-то тупой и бесполезной гарантией. Хотя, если знать, что подействует – не раздумывая, толкнул бы.

Дрожит Лиза так, что меня на ней потряхивает. Я понимаю, что, несмотря на страх, который является вполне заметным и даже ощутимым, она испытывает возбуждение. Но, черт возьми, впервые не знаю, что именно с этим делать. Раньше опрокидывал и после непродолжительной возни просто трахал. С Дикаркой же так не поступишь. По правде, я боюсь ее лишний раз коснуться.

В какой-то момент Лиза не выдерживает давления и, что-то пропищав, упирается ладонями мне в грудь. Походу отталкивает, но я…

– Я хочу тебя, – вскрываю то, что попросту не способен сдерживать. – Но я буду аккуратен. Обещаю. Ты уйдешь целкой. То есть, блядь… Я имел в виду – девственницей. Непорочной.

Сука… Конечно, опороченной. Невинность – это не просто наличие плевы. Совокупность факторов. Большую часть из них я уже нарушил. И осознание этого кружит голову. Томительным вихрем соскальзывает вниз. Сливается в пах. Безбожно усиливает похоть.

– Мне… как-то странно… – шепчет срывающимся голосом Лиза. – Не пойму своих ощущений… Слишком сильные… Все кружит внутри…

– У меня тоже, – выдаю я. – Надо привыкнуть.

– И тогда ты покажешь?

Черт, забыл, для чего все затевалось, когда сверху на ней оказался.

– Конечно.

Разрывая зрительный контакт, прижимаюсь лицом к Лизиной шее. Она сразу же дергается и снова толкается ладонями. Я чуть смещаюсь и, замирая у ее уха, хрипом:

– Тихо, маленькая… Тихо, малыш… Тихо… – стараюсь не анализировать, насколько умно это звучит. Главное, искренне. – Я тебя никогда не обижу, помнишь? – поднимаю главный аргумент.

– Помню… – выдыхает и вцепляется мне в плечи.

Не пальцами, а ногтями в кожу впивается. В принципе против всего, что я чувствую, эта боль вполне терпимая.

Слегка смещаясь, скольжу отекшим членом по голой коже Лизы – громким дуэтом стонем. Я замираю, прикусываю губы до крови, счесываю слизистую, а она тем временем выдает череду каких-то отрывистых всхлипываний.

– Очень странно… – все, что я распознаю, когда Дикарка принимается что-то шумно тарахтеть.

В обычной ситуации усмехнулся бы, но сейчас, конечно же, не могу. Разжигается за грудиной такой кострище, что дышать приходится через раз. Громко, быстро и рвано.

Единственное решение, которое нахожу в своем расплавленном мозгу – поцеловать Лизу. Начинаю с шеи, ключицы, веду губами по груди…

– Ох, Боже… – сипит она.

Пока я добираюсь до вершины, только отрывисто дышит. А стоит лизнуть языком сосок, судорожно выгибается. Инстинктивно ловлю ладонями ее плечи и, припечатывая к матрасу, захватываю напряженную горошину ртом. Всасываю, наслаждаясь ее беспорядочными чувственными конвульсиями и сладкими стонами. Даже то, что царапает, привносит какой-то удивительный дополнительный кайф.

Перемещая ладони, сжимаю грудь Лизы у основания. Сгребаю для своего удобства. Зацеловываю, лижу и мягко втягиваю, наблюдая за тем, какие следы оставляю. Тонкая кожа краснеет и непрерывно стягивается мурашками.

Дикарка дышит все тяжелее. Разрывает пространство частыми охами, вибрирующим мычанием, тонкими стонами и высокими всхлипами. То и дело дергается подо мной. А когда соскальзываю с груди на выступающие ребра, не прекращая подрагивать, вдруг сжимает своими бедрами мои. Подозреваю, что инстинктивно тормознуть пытается, а вместо этого усиливает контакт. Мой член попадает аккурат ей между ног. И там у нее не только жарко, но и влажно.

Твою мать…

Сцепляю зубы, но это не останавливает мой стон. Он получается сдавленным и каким-то виляющим. Слишком разные ноты выдаю, никакого такта.