Каким же это кажется далеким и знаковым... Хотя тон Чарушина в ту секунду гораздо легче звучал, уже тогда понимала, из преисподней соблазна он послан. Нет, в его любви не усомниться. Но какими путями Чара добивается своего?!

«Чья ты? Кому принадлежишь?»

Заранее планировал? Как? Зачем?

Эти вопросы грохотали в голове непрерывно, на повторе. Я ведь сбежала с Задорожным. А потом… Потом сама к Артему явилась… Он не хотел даже разговор вести!

Все игра? Зачем так? Зачем так?!

«Думаешь, я не понимаю, что ты сейчас чувствуешь... Все, что ему нужно – это постель…»

Мама была права? Я глупая? Ну, нет… Нет же! Нет! Он меня любит! Так играть невозможно. Я это чувствовала. Чувствую! Неоспоримо. Мы просто достигли предела. И сила наших чувств сдвинула планету с орбиты. Мы нарушили все. Все разрушили!

– Ты опоил меня, – выдаю оглушающе громко вместе с рыданиями. – Зачем, Артем? Почему так?

– Я не понимаю, о чем ты! – кричит он так же отчаянно. – Скажи нормально…

– Я сдала утром анализы… – тарахчу со всхлипами. – Результаты показали наличие в моей крови этилового спирта и еще каких веществ… Тот коктейль… – не могу договорить. Горло спазмом пережимает. Вдохнуть не могу, пока не распахиваю рот. Судорожно хватаю губами воздух. Слабо мотаю головой. По щекам продолжают сбегать слезы. – Как ты мог? – на этот раз из меня выходит просто убитый шепот.

Чарушин застывает. Смотрит на меня непрерывно. Нервно и часто моргает, пока его глаза не расширяются и не клинят в этом положении.

– Это невозможно, – отсекает уверенно. – Невозможно!

– Возможно! Я своими глазами видела… – снова срывается голос. Он уже такой потерянный и хриплый, его почти нет. – Да что там… Я ведь чувствовала, Артем… Просто не понимала, почему… Почему ощущаю себя так странно… – тяжело сглатываю, но поселившийся в груди ком такой огромный, не протолкнуть его уже никогда. – Под воздействием этих веществ все и случилось… Я…

– Нет, – с рыком и стоном это выталкивает.

В темных омутах глаз такая сильная боль разливается, что я на мгновение забываю о своей собственной. Тону в его шторме. Захлебываюсь и иду ко дну.

Усиленно моргает, учащенно дышит, жестко шмыгает носом, резко мотает головой, и все равно несколько капель выскальзывают из уголков глаз.

– Нет. Не поэтому все случилось, – слышу муку даже в его голосе. Как же его разрывает! Наплевав на все, хочется остановить. Перекрыть источник… А источник ведь я… Умереть бы, только бы ему стало легче. – Не поэтому, слышишь?! – кричит, выплескивая больше, чем мы оба можем выдержать. Последние жилы, которые тянули жизнь во всем организме, обрываются. Трещат в воздухе его голосом. Он по силе – как гром, дождь и ветер. Так много в нем! Так много… Ранит смертельно. – Не поэтому, блядь! Не поэтому!!! Твою мать… Твою мать… Сука… Ли-и-иза!!!

Если и был шанс у меня еще выжить, то с этим криком он исчезает. Рвется мое сердце. Разлетается на частички, словно битое стекло. Этими же осколками поражает каждый сантиметр плоти.

– Молодой человек… – смеет вмешаться Павел.

Я его понимаю. Он не знает Артема, видит весь этот ужас, слышит маты и пытается защитить меня. Но Чарушина ведь шатает, как маятник. Едва тот прикасается, грубо дергает плечом. А затем… Стремительно перемещается и, отпихнув меня в сторону, с размаху впечатывает Задорожному в лицо кулак. Будь кто-то поменьше, опрокинул бы на землю. Павел под мамин пронзительный писк лишь оступается. Когда Артем пробивает второй раз, защищается. Однако не пытается причинить вред в ответ.

Чарушин же будто озверел, наступает и наступает... И каким бы крепким мужчиной ни был Задорожный, некоторые удары озлобленного, отчаянного, смертельно раненного мальчишки достигают цели. Его не под силу остановить: ни мне, ни маме, ни выбежавшему из дома отцу.

Пока Павел не падает, наконец… Тогда Артем испускает какой-то особенно хриплый и шумный выдох. Грубо сплевывает себе под ноги. Поворачиваясь ко мне, замирает неподвижно. Ходит яростно лишь его грудь, так свирепо и часто он циркулирует воздух. Смотрит исключительно на меня, игнорируя сбежавшуюся толпу. Чувствую это до того, как отразить внимание. Невольно подвисаю на том, как из его разбитых рук стекает кровь. Зрелище потрясает не меньше самой драки. Выказываю это дрожью, не могу подавить.

– Господи, Господи… Павлушенька… Какое бессердечное злодеяние! Боже мой, Боже мой… Какой варвар! – мамины причитания мимо меня проходят.

После отрывистого вздоха веду взглядом к лицу Чарушина и, едва мы сталкиваемся, задыхаюсь. Внутри него столько различных процессов взрывается, не распознать и не обозначить. Просто мне от этой волны безумно страшно, удушающе горько, ужасно больно – и это минимум, который я способна отделить от той бешеной тряски, что разражается внутри.

– Я бы никогда такого не сделал, – припечатывает Артем сипло. – Никогда.

А затем… Он уходит.

54

Сердце не обманешь…

© Артем Чарушин

«Мужчины так себя не ведут…»