И я уже жду нового раунда взаимных выпадов и ударов, но в этот миг чужак неожиданно выхватывает из кобуры бластер.

Жуткое озарение заставляет меня широко распахнуть глаза, роняет сердце в пятки и тут же подкидывает вверх, оно ударяется об нёбо и гулко стучит в рваном ритме.

Я только ахаю, хочу крикнуть Шэору:

– Осторожней! Из такого же бластера ранили Арда! – выходит лишь хриплый шепот.

Но Шэй и сам это видит. Оружие – один в один, как то, что демонстрировал нам мой комм на галло–проекторе.

Следователь ошарашенно замирает и внимательно смотрит на меня, анализируя мои слова. И приходит к верным выводам:

– Вы допустили вскрытие комма Ардэна! – зло выдыхает он. – Вы ответите за это! Комм следовало доставить прокуратору в целостности! Где он?

Только он не дожидается ответа на вопрос. Он здесь явно не для того, чтобы поговорить, у него – другие задачи. Арестовать, убить, помешать нам.

– Ничему тебя жизнь не учит, десантник! – бормочет дознаватель, вскидывая бластер на уровень головы Шэора.

У меня внутри все замирает. Шэор пытается увернуться, но энергетическая вспышка обдает его волной, и он пошатывается всем телом и резко бледнеет. Словно вся кровь отступает с его лица, оно становится землисто-серым.

Следователь снова целится прямо в грудь Шэору, и у меня нет ни малейших сомнений, что он сейчас выстрелит.

Я не могу этого допустить. И на адреналине, не думая, а лишь повинуясь инстинктам, выскакиваю из каюты дикой кошкой, вцепляюсь в руку следователя, висну на нем, мешая ему целиться в Шэора.

Дознаватель, обезумев от злобы, поворачивается, резко отталкивает меня рукой в бок, с легкостью отшвыривает в сторону, словно тряпичную куклу. Я чувствую резкую боль при ударе об стену и оседаю на пол, задыхаясь от удара и испуга.

В тот миг, когда дознаватель поднимает руку, чтобы добить меня, Шэор с рычанием бросается на него. Злость и адреналин словно дают ему второе дыхание:

– Тварь! – сипло шепчет он, и с невероятной для раненого скоростью подлетает к нам и бьет дознавателя локтем в лицо.

Тот отлетает, ударяясь о переборку. Короткая вспышка боли передергивает его лицо, и он снова пытается подняться, но Шэор уже наваливается на него, выхватывает бластер из его руки и с силой бьет рукоятью по затылку.

Дознаватель, теряя сознание, валится на пол. В тот же момент Шэй накидывает на него энергопуты.

Я наблюдаю за его действиями практически с радостью, поверить не могу, неужели все закончено? Прикрываю глаза от накатывающего волнами облегчения: теперь он уже точно не встанет.

Шэор шатко поворачивается ко мне. Я в ужасе смотрю на него: черная обожженная ткань после энергетического ожога, запах гари и расплавленного пластика заполняет мои легкие.

В голове мелькает дежавю: Я помню этот запах. И шок. Помню мужчину в форме космодесанта, прижимающегося спиной к стене. Только в моих воспоминаниях это был Ард, а теперь – Шэор.

– Ты… — хрипит он, переводя взгляд с поверженного врага на меня. – Жива?

– Жива… — выдыхаю я дрожащим голосом, поднимаясь с четверенек и бросаясь к нему. – А ты ранен!

Он с кривой усмешкой хочет что-то сказать, но его ноги подгибаются. Я успеваю подхватить его под руки, чтобы не дать рухнуть. Шэор прижимается к стене, тяжело дыша, очевидно теряя силы из-за попадания энергетического заряда.

– Шерз! – только и произносит он, стискивая челюсти, – Все! С этим типом… – его взгляд скользит по распростершемуся на полу телу дознавателя. – Покончили… на время…

Но единственное, что меня по-настоящему волнует, – это Шэор. Он чуть дергает рукой, словно пытается погладить мою ладонь, и выдыхает:

– Не волнуйся… – пытается он выдавить, маскируя стон, но я чувствую, как он слабеет и медленно оседает вниз.

Глава 47

Я подхватываю его, не давая упасть.

Шэор пошатывается, но удерживается на ногах, и я вижу, как из глубокой раны на бедре просачивается кровь, разрастается неровным пятном по форменному комбинезону.

Только, увы, скорей всего, проблема не только в ране на бедре. Шэор ранен, как и Ард. И эта зараза высасывает из него всю энергию, лишает сил.

Он дышит часто, неровно, словно силой воли заставляет себя держаться.

В один короткий миг все вокруг теряет для меня четкость: коридор, свет ламп, гул двигателей корабля и мои собственные боль и страх. Единственное, что я ясно осознаю, – он может погибнуть.

Я знаю, что эмирийцы очень сильны и выносливы, но им нужна «энергетическая подпитка». И мне известен лишь один способ, как ее дать.

– Шэор, – шепотом зову я. Голос срывается от волнения.

Он слышит и приоткрывает глаза. Улыбка, которую он пытается изобразить на посеревшем лице, выходит кривой и болезненной.

Я осторожно кладу свою ладонь на его грудь. Под пальцами ощущаю, как гулко хаотично колотится его сердце, дыхание рвется на прерывистые судорожные вздохи.