— Ты одержима так же сильно, как и я. Хватит оттягивать неизбежное — подчинись. И тогда мы сможем поиграть по-настоящему.

Я вздрагиваю, когда он контролирует мой пульс, сердцебиение и покалывание в моей предательской, чёрт возьми, киске. Грёбаный стокгольмский синдром. Именно об этом я фантазировала. Об этом мечтала. И вот он здесь, настоящий, готовый сломать меня и подчинить своей воле. Но я больше боюсь, что он уйдёт, если я скажу «нет».

— Ладно, Джек, — шепчу я, поднимая руки над головой. — Я подчиняюсь.

Он вздрагивает и медленно выдыхает.

— Хорошо. Потому что я больше не собираюсь играть с едой. Я готов есть.

Пиздец. Он меня в могилу сведёт. Надеюсь, не в буквальном смысле.

Сначала он снимает перчатки. Знакомая татуировка бросается мне в глаза. Чёрное сердце на большом пальце. Видела ли я его руки в видеочате раньше? Мои воспоминания затуманены грузом алкогольного раскаяния.

В животе всё замирает, когда он медленно развязывает маску на затылке.

— Теперь пути назад нет, красавица.

Я задыхаюсь, когда маска падает на пол, открывая его лицо.

Лицо Панка, мать его, Уайлдера.

Охренеть. Теперь я вспомнила татуировку с чёрным сердцем на руке.

— Я не понимаю. Раньше, в магазине пластинок, и в клубе… ты обманул меня. Ты лгал мне.

Интересно, потрясло бы это меня меньше, будь я трезвой? Или это просто разозлило бы меня ещё сильнее?

Он облизывает губы.

— Я никогда тебе не лгал. Ты слышала и видела то, что хотела.

Затем склоняется надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

— Твоё тело знало то, чего не мог понять разум.

Каждый нерв на моей коже словно оголён: всё саднит и кажется неестественно чувствительным, как провод под напряжением. Я впиваюсь кулаками в простыни, сжимая шёлковую ткань, чтобы хоть как-то выстоять перед этим натиском сенсорной перегрузки.

— Ты следил за мной с той самой вечеринки в «Джойстике», — это не вопрос. Я чувствую это каждой клеткой тела.

Он отступает и садится в чёрное бархатное кресло у окна — то самое, на которое я обычно бросаю вещи, когда мне лень их вешать. Но сегодня я была так пьяна, что одежда не долетела даже до кресла, оставшись на полу.

Он откидывается назад и широко расставляет ноги.

— Я заметил тебя в ту же секунду, как ты вошла. Наблюдал за тобой всю ночь, мечтая оказаться той самой соломинкой, которую ты обхватываешь губами. Жаждал каждый твой дюйм: твой грудной смех, эти дьявольские ухмылки, предназначенные только мне… так отчаянно хотел слизать этот аромат персиков со сливками с твоей кожи.

У меня скручивает живот, а клитор пульсирует. Моё тело в смятении: оно в ужасе и одновременно дико возбуждено. Блядь.

— Что ещё случилось той ночью, Панк? Что ещё ты видел?

Он снимает бейсболку и проводит длинными пальцами по своим светлым волосам.

— Я видел, как ты бросилась вниз по лестнице к туалетам. И пошёл следом. Ждал. Ходил взад-вперед, пока женщины выходили одна за другой. Но не ты. Те, кто зашёл позже тебя, уже вышли. Я понял, что что-то не так.

Воспоминание о руках того мерзавца под моей юбкой вызывает горький привкус во рту.

— Очередь была слишком длинной, поэтому я пошла на заправку через дорогу, — шепчу я.

Его карие глаза темнеют.

— Тебе не стоило идти туда одной.

Мои руки дрожат, сжимая простыни.

— Знаю.

— Когда я распахнул заднюю дверь, ты пронеслась мимо меня. Ты была в шоке. Напугана. Подавлена. И когда я увидел лицо той свиньи… то понял, что он тебя тронул. В тот миг я также понял, что ты моя. И я прикончу любого, кто посмеет тебя тронуть.

Дрожь пробегает по позвоночнику, пока моя киска истекает соками.

Он хладнокровно убил человека ради меня. Эта смерть висит на нас обоих. Но это не вызывает у меня гнева или ужаса, как должно. Его поведение непредсказуемое, собственническое, безумное… и мне это нравится.

— Я никогда не верила, что он сам спрыгнул… Спасибо.

Он ухмыляется.

— Вот что твой бог делает для тебя, красавица. А теперь пришло время для твоего священного таинства.

Пульс подскакивает ещё выше, когда он поднимается и снова направляется к кровати.

— Перевернись на живот.

Дрожа, я выполняю приказ. У меня перехватывает дыхание, когда он проводит пальцами по задней поверхности моих бёдер.

— Что ты собираешься со мной делать?

Он проводит ладонями по моим ягодицам.

— Сначала я выну эту пробку. Ты была очень хорошей девочкой, что держала её для меня.

Я всхлипываю, чувствуя, как его пальцы исследуют вход.

— Ш-ш-ш, расслабься, — он обхватывает пробку и медленно вращает её по кругу. — М-м-м. Посмотри, как ты растянулась. Ты почти готова к большему.

Внутри всё взрывается спазмами, пока он играет с игрушкой, раскачивая её из стороны в сторону и медленно вытягивая и вставляя обратно.

— Пожалуйста…

Он разводит мои ягодицы. Я вздрагиваю, когда чувствую его язык между ними. Затем он вцепляется в пробку зубами и резко выдергивает её.