Из моего горла вырывается тихий стон. Мне уже не хватает этого ощущения. Того, как она терлась о нежную плоть, стимулируя каждый нерв.

Панк усмехается.

— Не грусти, красавица. Завтра у тебя будет новая. С каждым днём она будет всё больше. Мне нужно хорошенько растянуть тебя, прежде чем ты сможешь принять мой член.

— Блядь… — выдыхаю я, чувствуя, как мои ноги дрожат на матрасе.

Он возвращается к креслу и снова садится.

— Я принёс мороженое. Хочу, чтобы ты принесла его мне.

Я перекатываюсь и сажусь. Упираюсь руками в край кровати, голова кружится. Дьявольский блеск в его глазах говорит о том, что это часть игры. Подчинение.

Начинаю вставать, но он качает головой.

— На колени, Рокси. Ты доползёшь до кухни, положишь мне мороженое в тарелку и приползёшь обратно. Давай. Апорт.

Ему нравится унижать меня. И я позволяю это, потому что какая-то больная часть меня тоже от этого в восторге.

Я опускаюсь на пол. В одной лишь тесной белой майке, с голой задницей, я ползу через собственную спальню, пока он молча наблюдает.

Добравшись до кухни, я всё-таки поднимаюсь, чтобы достать из морозилки ванильное мороженое, кладу его в миску и беру ложку.

Блядь. Я прижимаюсь лбом к холодной нержавеющей стали холодильника.

И как, чёрт возьми, мне ползти обратно с этим в руках?

Глава 11

Вид моей красавицы, ползущей по полу на коленях, пробуждает во мне нечто настолько первобытное, что я едва могу усидеть на месте. Она не торопится, балансируя на одной руке и подтягивая себя вперед. Каждый раз, когда металлическая ложка звякает о край миски, по моему разбухшему стволу пробегает разряд тока.

— Если прольешь хоть каплю, заставлю слизывать с пола, — рычу я.

Она останавливается на полпути, чтобы удобнее взять миску.

— Не пролью.

То, как бережно она держит эту миску, меня забавляет. И стоит огромных усилий не выбить её из рук, просто чтобы посмотреть, как своим розовым языком она будет слизывать всё с ковра, оставляя на нём влажные следы.

Ее глаза загораются, когда она приближается ко мне, радуясь, что ее унижение почти закончено. Но она и не подозревает, что все только начинается.

— Стоять, — я вскидываю руку, — снимай майку. И не смей ставить миску на пол.

Она вздыхает и начинает приподниматься, но я снова останавливаю ее жестом.

— Я не давал тебе разрешения садиться.

— Что за чёрт? Как я… я не смогу, — ноет она.

Я посмеиваюсь, наблюдая за ее мучениями.

Она наклоняет голову. Зубами она цепляет бретельку майки и тянет ее вниз, стягивая через плечо. Затем поворачивается и проделывает то же самое с другой стороны. Я подаюсь вперед, завороженный зрелищем.

— Умница. Не только красивая, но и очень сообразительная.

Она втягивает руки, извиваясь, чтобы стянуть ткань ниже. Её телу приходится извиваться, прижимаясь животом к самому ковру. Мой член пульсирует, пока я смотрю, как она перекидывает бретельку через запястье и освобождает руку. Затем повторяет маневр с другой стороны, перекладывая миску в свободную ладонь.

Я почти не дышу. Она так старается угодить мне, так жаждет моего одобрения.

— Твоё тело буквально молит о том, чтобы преклонить колени перед своим богом.

Она бросает на меня свирепый взгляд, но за этой яростью скрывается желание: настолько темное и глубокое, что оно способно разжечь пожар. Вся эта комната могла бы взлететь на воздух.

Она снова фыркает и ползет вперед уже на животе, виляя бедрами из стороны в сторону. Чем ближе она подбирается, тем дальше сползает ее майка. К тому моменту, когда она добирается до моих ног, ткань уже сползла к её лодыжкам.

Ее глаза загораются, когда она приближается ко мне, радуясь, что ее унижение почти закончено. Но она и не подозревает, что все только начинается.

Я запускаю пальцы в её тёмные волосы и резко тяну голову вверх.

— Ты пожалеешь, что так долго ползла, — хрипло говорю я с ухмылкой.

Я вырываю миску из её рук и ставлю на маленький столик рядом с креслом.

Её кожа раскраснелась, покрылась ярко-красными пятнами от трения о ковёр.

— Но я же ничего не пролила.

Блядь, эта женщина идеальна. Настолько чертовски сексуальна, что это почти порочно.

— Иди сюда, сядь ко мне на колени лицом ко мне.

Её руки дрожат, когда она поднимается. Я откидываюсь назад и широко раздвигаю ноги, заставляя её сесть поудобнее, оседлав меня. И пододвигаю её бёдра вперёд так, что она оказывается прямо на ширинке моих джинсов.

Прижимаю ладонь к её груди.

— Твоё сердце бешено колотится.

Она прикусывает губу, без сомнения, чувствуя, как мой член дёргается под грубой тканью джинсов.

— Тебя возбудило смотреть, как я мучаюсь?

Я опускаю руку ниже, к её киске, останавливаясь в нескольких сантиметрах от клитора.