— Мне часто это говорят, — я не свожу с неё глаз. Где-то глубоко внутри она меня знает. Её разум будет рационализировать это тысячей разных способов. Но Рокси Луна знает мой голос лучше, чем кто-либо другой. Она единственная, с кем я разговариваю так.

— Охотно верю, — растягивая слова, произносит Джунипер.

Я продолжаю сверлить Рокси взглядом, пока она пробивает мне пластинку.

— Ты геймерша, Рокси?

Её дыхание сбивается, пальцы на мгновение замирают на пластинке.

— С чего ты взял? — резко спрашивает она.

Я вскидываю руки в притворном защитном жесте.

— Значит, видеоигры ты не любишь. Понял. Мне просто было интересно, играла ли ты в мою игру. Раз уж ты раньше каталась, я подумал, тебе будет любопытно взглянуть.

Она глубоко выдыхает, пока её подруга отходит в сторону, качая головой.

— Извини. Эм, да. Я играю. Но я не играю в спортивные симуляторы.

Не могу понять, в замешательстве она, злится, возбуждена или всё сразу. Но я наслаждаюсь каждой секундой её смятения.

— Понятно.

Она бросает чек в пакет и протягивает его мне.

— Кстати, это отличный альбом. Один из моих любимых той эпохи.

Наши руки слегка соприкасаются, и это посылает дрожь возбуждения прямиком к моему члену.

— Взаимно. Я коллекционирую его копии везде, где бываю. Он помог мне пережить тяжёлые времена.

Впервые с того момента, как она меня увидела, выражение её лица смягчается. Моя история давно не секрет, потому что весь мир наблюдал, как я катился вниз.

— Какая песня на нём твоя любимая? — спрашивает она, закусывая губу.

Я так, блядь, хочу дотянуться до неё и прикоснуться.

— «Heart-Shaped Box» (Коробочка в форме сердца).

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, зажатые в тисках химии между нами. Наконец она втягивает воздух. В её глазах бушует шторм. Она делает шаг назад.

— Мне лучше вернуться к работе. Приятно было познакомиться лично, Панк.

Я подмигиваю.

— Взаимно, Рокси.

Потом засовываю пластинку под кожаную куртку и застёгиваю молнию, прежде чем снова сесть на байк. Перед тем как надеть шлем, бросаю взгляд через витрину магазина.

И, конечно, она всё ещё смотрит мне вслед.

Умная девочка. Такая же сообразительная, как и красивая. Совсем скоро она поймёт, кто именно пришёл за ней.

Скоро она будет стоять передо мной на коленях, с высунутым языком, такая же зависимая от меня, как я от неё.

Я прислоняюсь к байку, поглощая сэндвич и наблюдая, как Оливер пытается научить новичка делать кикфлип16 через мусорный бак. Парень ловок и бесстрашен в каждой попытке, сколько бы раз он ни «ел дерьмо», впечатываясь в асфальт. Меня уже не раз просили помогать с тренировками, но у меня больше не лежит к этому душа. Слишком больно осознавать, что я никогда не смогу кататься так, как раньше. Чудо, что они вообще меня об этом просят учитывая, как я сам поджёг и уничтожил всю свою жизнь. Наверное, время помогает людям забывать. Или хотя бы смягчает удар.

Но мне всё равно нравится приходить сюда и смотреть. Это на какое-то время успокаивает ярость внутри. И заставляет этих ребят стараться ещё сильнее, когда они видят, что их кумир стоит рядом у края площадки. Каждый раз, когда я появляюсь, начинается шум. По крайней мере, я стал для них примером того, чего не стоит делать, когда на тебя сваливаются куча денег и слава. У скейтеров всегда была своя дерзость, своя тайна. Но я вывел образ «плохого парня» на совершенно иной уровень. Я стал злодеем.

Старички в этом спорте всё ещё выказывают мне уважение, но люди, которые действительно важны — спонсоры, семья, грёбаные друзья… Они забили на меня давным-давно. То, что я завязал, не имело значения. Я утратил их доверие. И я, блядь, не виню их за то, что они отвернулись. Я творил по-настоящему ужасные вещи.

Но теперь у меня есть Рокси. И я сделаю всё, чтобы она никогда не захотела меня оставить. Она такой же изгой, как и я — сломленная, одинокая, непонятая. Когда я узнал, что она тоже потеряла карьеру из-за травмы, я почувствовал с ней ещё большую связь. Мы будто из одного теста. Это судьба.

Я опускаю взгляд на телефон и проверяю трекер на её машине. Она едет к своему дому. Я бросаю обёртку от сэндвича в урну, машу на прощанье Оливеру и завожу байк. Пока еду в сторону её района, обдумываю следующий шаг.

Часть меня хочет постучать в её дверь и потребовать, чтобы она меня разблокировала. Но я пока не готов раскрывать карты. Мне нужно знать, что она тоже меня хочет. И не потому, что я Панк Уайлдер, а потому, что я тот мужчина, который заставил её кончить так сильно, как никогда в жизни.