Она посмотрела на меня снизу вверх, удивленная и растроганная.

Я крепче прижал ее к себе. Какая же она все-таки маленькая.

— Иди сюда, — позвал я Кэла.

Он послушался, раскинув руки, и обнял Эбби с другой стороны.

И в этот момент мы снова стали просто двумя мальчишками, обнимающими свою мать, а все нарушенные обещания и разочарования, накопившиеся за целую жизнь, ненадолго остались в стороне. Это длилось всего несколько секунд, но их оказалось достаточно.

— Напиши, когда доберешься туда, куда едешь, ладно? — сказал я ей.

Она кивнула, вытирая слезы. Было непривычно видеть ее настолько растроганной. Она всегда казалась такой холодной и отстраненной. Может, с возрастом она становилась мягче. Одно я знал точно: она была одной из немногих оставшихся в этом мире людей, которые помнили Эмили такой же, какой помнил ее я.

— Так, все, хватит плакать, — проворчала она. — Ботокс еще не встал как следует, все лицо перекосит.

Через десять минут мы смотрели, как ее машина отъезжает от дома и скрывается по длинной извилистой подъездной дороге.

— Ну вот, с ежегодным визитом дорогой мамочки покончено, — сказал я Кэлу.

Он кивнул, а потом повернулся ко мне.

— Почему Маркус говорил о какой-то вечеринке у нас завтра?

Блядь. Вечеринка.

— Точно, я обещал устроить здесь вечеринку. Не переживай. Уверен, все будет нормально.

Кэл скривился и посмотрел на часы.

— Черт, мы опаздываем на тренировку.

36.Селена



Я задержалась в дверях чуть дольше, чем было нужно.

Из комнаты доносился гул голосов: смех, приветствия, скрежет отодвигаемых стульев, и на секунду я задумалась, не развернуться ли и не уйти, пока никто не заметил моего присутствия.

Первая репетиция спектакля, и называлась она читкой за столом. Я так нервничала, что меня прошибал холодный пот, пока я шла к театральному отделению и искала нужную аудиторию. Я села на место, где стояла маленькая табличка с именем. На ней было имя персонажа, а под ним мое. Ощущение было таким странным. Я почти убедила себя, что все происходящее мне приснилось, но вот я сидела здесь, и у меня даже было собственное место за столом.

Постепенно подтянулись остальные студенты, и я познакомилась с девушкой, которая будет играть Беатриче, и с Бенедиктом. Они уже отлично подшучивали друг над другом, так что, похоже, режиссер идеально подобрала актеров. Потом ко мне подошел познакомиться парень, который будет играть Клаудио, моего будущего мужа в пьесе.

— Так ты Геро. Если честно, вы с Беатриче затмеваете здесь всех.

— Правда, думаешь?

— Однозначно, мужчины тут нужны только для того, чтобы создавать проблемы.

Мы разговорились о пьесе и наших персонажах. По сравнению с остальными актерами основного состава, которые занимались театром уже много лет, я чувствовала себя абсолютным новичком. Я единственная никогда прежде не играла в спектакле.

Пришла режиссер, и все встали, чтобы ей поаплодировать. Когда мы снова сели, начался круг знакомств. Я ужасно нервничала. Гораздо сильнее, чем на любых других занятиях в этом университете или вообще где-либо еще. И это было для меня куда важнее.

Потом началась читка. Мы начали с самого начала, и актеры основного состава стали читать свои роли. Пьеса была колкой и искрометной; я наслаждалась каждой секундой, хотя из-за нервов мне никак не удавалось расслабиться рядом с остальными актерами. Все вокруг улыбались, время от времени шутили. А я довольно долго сидела напряженная и скованная, отчаянно стараясь не казаться картонной декорацией.

Но постепенно, понемногу, напряжение отпускало меня, растворяясь в непринужденной атмосфере нашей компании. Я поймала себя на том, что смеюсь и улыбаюсь. Мне было весело. За последний год я слишком хорошо усвоила, насколько редко выпадает возможность посмеяться. И отчаянно за нее цеплялась.

Это было бесценно. Момент казался идеальным и принадлежал только мне.



На верхнем этаже библиотеки случайным вечером четверга царила тишина. Мне нравилась моя смена: я ходила между стеллажами в приглушенном свете и расставляла книги в пятнах света от ламп. На столах верхних этажей стояли старомодные зеленые лампы, и рядом с ними мне казалось, будто я оказалась в фильме об Эдвардианской эпохе.

Я слушала аудиокнигу, полностью погрузившись в сюжет, и несла стопку книг к тележке, когда заметила, что следующая книга, которую я собиралась поставить на полку, исчезла. Теперь на ее месте стояла совсем другая. Я нахмурилась.

Я огляделась, подумав, что кому-то могла понадобиться эта книга и ее забрали прежде, чем я успела поставить ее на место. Но вокруг никого не было. В углах огромного зала сгущались тени. Я вытащила наушники из ушей: сейчас мне нужно было быть начеку.