Я не успела даже осмыслить его слова, как он начал кончать. Он зарычал; член запульсировал у меня во рту, и сперма ударила в заднюю стенку горла. Ее было так много, что мне оставалось только глотать. Член продолжал пульсировать снова и снова, и я проглотила столько, сколько смогла.

Когда он наконец закончил, я с тихим хлопком выпустила его член изо рта. Он смотрел на меня. Большой палец коснулся моего рта и провел по губам. Я открыла рот, показывая, что там ничего не осталось.

— Ты всё проглотила, дикарка? — Его голос звучал хрипло, словно такой сильный оргазм дался ему нелегко.

— Ты сказал, что хочешь кончить в меня, — напомнила я.

— Блядь, — пробормотал он и без всяких усилий поднял меня на ноги. Я откинулась на стену, совершенно вымотанная, но приятно удовлетворенная.

Он наклонился и жестко меня поцеловал, скользнув языком по моему. В его рту я чувствовала собственный вкус, а на задней части языка все еще оставался привкус его спермы.

— Не забывай, что я сказал, Селена. Я серьезно. После этого пути назад нет.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. Сердце билось ненормально быстро.

Он открыл рот, собираясь ответить, и тут воздух прорезал оглушительный визг.



— Что это? — крикнула я Броуди.

Я закрыла уши руками и побежала рядом с ним вниз по лестнице.

— Сигнализация, — крикнул он в ответ. — Черт! Мне нужно найти, где ее отключить.

Когда мы добрались до первого этажа, дверной звонок трижды быстро прозвенел.

— Ты открой, а я займусь сигнализацией, — велел Броуди.

Я кивнула и направилась в прихожую.

Гости по-прежнему были повсюду, и из-за толпы пробраться к двери оказалось непросто. Наконец мне удалось ее открыть, и я резко замерла.

Прямо перед домом, позади машины Броуди, стояла полицейская машина. Рядом с ней находился полицейский, которого я не узнала, и наблюдал за людьми, веселившимися на лужайке перед домом.

А у двери стоял другой полицейский.

Офицер Престон.

Знакомое и нежеланное зрелище.

— Чем могу помочь, офицер? — Я решила прикинуться дурочкой. Может, получится убедить его, что я даже не помню наш последний разговор.

— Нам поступила жалоба на шум. — Он окинул меня взглядом.

Я натянула первую попавшуюся футболку с длинными рукавами, а сверху футболку, которую бросил мне Броуди. Она оказалась его хоккейным джерси «Геллионов». На мне были леггинсы, а мокрые волосы я собрала в высокий пучок.

Хотя одежда закрывала почти все мое тело, от скользящего по мне взгляда офицера Престона я чувствовала себя голой и беззащитной.

— Да, у нас тут просто небольшая компания, и, наверное, музыка была слишком громкой. Я сделаю потише.

— И, полагаю, всем здесь уже исполнился двадцать один? — Престон скептически заглянул внутрь.

— Конечно, мы все студенты, и всем уже есть двадцать один, насколько я знаю.

— Насколько ты знаешь, — с усмешкой повторил Престон. Он оглянулся на напарника, который стоял слишком далеко, чтобы нас услышать. — Знаешь, если бы я не знал тебя лучше, то решил бы, что ты меня не помнишь.

— Простите, что? — спросила я, чувствуя, как ускоряется пульс.К чему он ведет?

— Я к тому, что ты упорно делаешь вид, будто мы раньше не встречались.

— С чего мне вас помнить? Мы не знакомы, если не считать того раза, когда вы уже сюда приезжали.

— Ошибаешься. Мызнакомы . Я много чего о тебе знаю, например, как ты выглядишь голой и какие звуки издаешь, когда кричишь.

Я уставилась на него, потрясенная и напуганная. По венам растекся лед, пригвоздив меня к месту. С нашей последней встречи я больше не видела этого человека и ничего о нем не слышала, а после того неловкого разговора, в котором он дал понять, что знает, что со мной произошло, я убедила себя, что он не желает мне зла. Похоже, я ошибалась.

— Я только вчера пересматривал видео, знаешь ли. Я постоянно его смотрю. Уже почти наизусть выучил. Кому нужны порносайты, когда дома есть такое охрененное видео?

Увидев выражение моего лица, Престон усмехнулся.

— Ну что, теперь я завладел твоим вниманием? Теперь уже не получится делать вид, будто меня не замечаешь, правда?

Сигнализация на заднем плане внезапно умолкла.

Гул вечеринки не стихал. Рядом не было никого, кто мог бы услышать его слова.

— Чего вы хотите? — с трудом выдавила я сквозь сжавшееся горло.