После долгого дня в кампусе я вернулась домой. Одиночество уже не радовало так, как поначалу. Дом был чертовски огромным, и находиться в нём совсем одной становилось неуютно.

Я поужинала в тишине, а потом позвонила маме.

— Дорогая! Как я рада тебя слышать, — восторженно воскликнула она.

— Ну, решила проверить, жива ли ты ещё.

Она рассмеялась, будто я пошутила.

— Вообще-то я сама собиралась позвонить, но из-за разницы во времени всё никак не получалось.

— Разницы во времени? Разве ты не в Нью-Йорке?

— Джон устроил мне сюрприз. Мы в Париже!

— В Париже? Ничего себе. Я и не знала.

— Угу. Вообще-то мы здесь по работе, и Артур с нами, но я совсем не против того, что днём у меня полно времени на магазины. Я купила кое-что красивое тебе и Сиси.

— Спасибо. — Я вздохнула, подавив желание сказать, что вместо красивых вещей предпочла бы, чтобы она была здесь.

— Как там мальчики?

— Они в Лондоне, — напомнила я.

— Точно. Конечно, годовщина, — пробормотала мама.

— Значит, ты знаешь, что случилось с их сестрой?

— Конечно. Такая печальная история.

Я немного помолчала.

— Так что все-таки произошло?

— Не мне об этом рассказывать.

Я стала ждать, когда её знаменитая любовь к сплетням возьмёт верх над благоразумием. Долго ждать не пришлось.

— В общем, похоже, у их матери было много проблем. Знаешь, после рождения мальчиков она съехала, даже ничего не сказав Джону. Уехала на другой конец света, в Индию, жила там в каком-то ашраме или вроде того.

Это не совсем совпадало с тем, что я поняла из разговора с Броуди, но по уверенному тону мамы было ясно: никакая версия, кроме версии Джона, её не интересовала.

— В общем, — продолжила она, — дочь, Эмили, кажется, её так звали, унаследовала эти проблемы. Она много пила, а лет в тринадцать связалась с наркотиками в одной из дорогих школ-пансионов под Лондоном, где училась. Дальше всё покатилось по наклонной, и в восемнадцать она умерла от передозировки.

— Господи. Какой ужас, — тихо произнесла я, невидящим взглядом уставившись через кухонный островок в гостиную. — Наверное, им всем было так… одиноко.

— Одиноко? Ты про мальчиков или Эмили? Вот Джону точно пришлось несладко. Жена его бросила, потом умерла дочь. Ты вообще можешь себе представить?

Я не стала напоминать, что мальчики тоже потеряли и мать, и сестру.

Через несколько минут мама попрощалась, потому что спешила на массаж.

Я поднялась наверх. Спать совершенно не хотелось, а заняться было нечем. Как раз такой вечер, когда нужен какой-нибудь горячий аудиороман и вибратор. Только мои чёртовы вещи всё ещё были у Броуди.

Я остановилась в коридоре возле его двери. Интересно, он её запер? А вдруг мои вещи всё это время лежат у него в комнате практически на виду? Я ужасно хотела их найти. Во-первых, чтобы наконец воссоединиться со своим маленьким другом. А во-вторых, чтобы хоть раз обыграть Броуди.

Я взялась за ручку и медленно повернула её. Дверь открылась. Есть!

Я вошла, и меня тут же окутал знакомый запах. Здесь всё пахло Броуди.

Я вдохнула гораздо глубже, чем следовало. Включила лампу на его столе и уселась в кожаное вращающееся кресло. Оно явно было рассчитано на человека гораздо крупнее меня, поэтому я в нём просто утонула. Всё равно покрутилась, оглядывая комнату и пытаясь представить, куда Броуди с его привычкой всё просчитывать мог что-нибудь спрятать.

В голову ничего не приходило.

Поэтому я встала и начала с одного угла, методично проверяя всё подряд и постепенно продвигаясь по комнате.

Заглянула под мебель и за неё, простучала стены, приподняла ковры. Ничего. В конце концов осталась только гардеробная. Она была огромной, как и моя, только одежды у Броуди оказалось гораздо больше.

Я медленно пошла вдоль вешалок, проводя пальцами по футболкам и поло. Половина гардероба была повседневной, но довольно элегантной, вторая — спортивной.

Здесь его запах ощущался ещё сильнее. Одежда пропиталась ароматом одеколона — дорогим, изысканным. Очень в его духе.

Я принялась искать в шкафах двойные стенки, простукивая панели то тут, то там. Зазвонил телефон. Я сразу ответила, решив, что мама что-то забыла и перезванивает.

Но вместо неё в ухе раздался низкий мужской голос.

— Отвлеки меня, дикарка. Мне сейчас чертовски нужно отвлечься.

Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран, проверяя, не почудился ли мне голос Броуди.

На заднем плане стоял шум. Похоже на вечеринку. В Лондоне было на пять часов больше, и меня ужасно раздражало, что ещё утром я специально это проверила. Значит, у Броуди сейчас глубокая ночь, а сам он где-то среди толпы.

— И поэтому ты позвонил мне? А я думала, то, что я тебя отвлекаю, как раз проблема.

— Так и есть. В тебе вообще всё одна сплошная проблема, Селена Кармайкл… и сейчас я чертовски хочу, чтобы ты была здесь.

По телу разлилось тепло.

— Зачем? Чтобы я напилась, устроила сцену и прыгнула в бассейн?