Со слепой стороны на скорости пошел игрок. Я заметил его в последний момент и сместился, позволив ему пронестись мимо, после чего снова взял шайбу под контроль.

Чисто и без лишних движений. Как я люблю.

Через несколько секунд Кейден перехватил передачу и поравнялся со мной.

Мы не сказали ни слова. Он отправил шайбу вперед, открывая мне путь. Я подхватил ее и бросил.

Сетка дернулась. Шайба легла в левый нижний угол.

Тренер дал свисток, заканчивая тренировку. Жаль. Я только поймал нужный ритм.

— Неплохо, — крикнул Беккет у меня за спиной.

— Высокая похвала.

— Не привыкай.

Кэл пронесся передо мной. Я направился к скамейке и сошел со льда. Мне нужен был душ. Мышцы горели. Мои самостоятельные тренировки и рядом не стояли с такой жесткой практикой. Нужно было как следует восстановиться.

К сожалению, дома меня наверняка ждала очень злая соседка. Чтобы новая сводная сестра поняла, что я всерьез намерен заставить ее взяться за ум, я позволил себе немного «прибраться» в ее вещах.

Не терпелось увидеть её реакцию.

12.Селена



«Много шума из ничего» оказалась одновременно смешной и трагичной. Лежа на новой кровати и читая пьесу, я вдруг подумала о том, что со времен Шекспира проблемы, о которых в ней говорилось, почти не изменились.

Ближе к вечеру стук в дверь оторвал меня от чтения.

— Кто там? — крикнула я, и почти сразу из-за двери послышался голос матери.

— Селена?

Я встала и отперла дверь. Она открыла ее и с недоумением посмотрела на замок.

— Дома незачем запираться, — укорила она меня.

— Почему? Это не мой дом.

Она закатила глаза. Уж кто-кто, а Марджори умела драматизировать.

— Надеюсь, со временем ты передумаешь. Здесь ты в безопасности, Селена.

— Ты привезла меня жить с тремя незнакомыми мужчинами и говоришь, что здесь безопасно. Думаю, ты понимаешь, почему я тебе не верю.

Она покачала головой.

— Не воспринимай Броуди и Каллахана как посторонних мужчин. Теперь они твои братья. Они будут за тобой присматривать.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Ладно. Что тебе нужно? — Я знала свою мать. Просто поболтать она ко мне не заходила.

Она покраснела и разгладила юбку.

— Джону нужно лететь в Нью-Йорк на важную встречу, и он хочет, чтобы я поехала с ним.

— Ты тоже будешь на этой встрече? — спросила я, стараясь не выдать, насколько меня встревожили ее слова.

— Очень смешно. Нет. Зато у меня будет время купить тебе одежду, что-нибудь элегантное, да и самой немного отдохнуть. Последние несколько недель, медовый месяц и все остальное, меня очень утомили.

Я покачала головой.

— Да, отпуск наверняка ужасно тебя вымотал. Ладно, езжай. Только, пожалуйста, не покупай мне больше одежду, которую я терпеть не могу.

Марджори шумно вздохнула.

— Ты здесь справишься?

— А если я скажу, что нет, ты останешься? — спросила я с вызовом.

Она лишь смотрела на меня, крутя на пальце кольцо с огромным камнем.

— Тогда не спрашивай, — пробормотала я и снова легла на кровать, уставившись в потолок.

Через некоторое время она ушла. Снизу донеслись какие-то приглушенные звуки, и я поднялась посмотреть в окно. Мама вышла из дома вместе с Артуром, который катил ее чемодан к ожидавшей машине. Значит, она решила сказать мне об отъезде прямо перед тем, как уехать? Очень мило.

Машина тронулась и покатила по длинной извилистой подъездной дороге к трассе. В доме стало тихо, как в могиле.

Я осталась совсем одна.

По рукам побежали мурашки. Кэл и Броуди, наверное, были на катке. У «Геллионов» снова начались тренировки. Скорее всего, теперь они будут проводить там много времени. А если мама и Джон часто уезжают, мне придется регулярно оставаться одной в этом огромном особняке. Я не знала, радоваться этому или нет. Несмотря на свои миллиарды, мой новый отчим, похоже, не доверял никому из прислуги, кроме собственного помощника, настолько, чтобы позволять им подолгу находиться рядом с семьей. Повар и домработница приходили в определенные часы и каждый день после обеда уходили.

Сейчас меня пугала одна мысль о том, что кто-нибудь может прийти, пока я одна. Дом стоял в стороне, далеко от дороги. В квартире Уинтер, если закричать достаточно громко, кто-нибудь услышит. Здесь не услышит никто. Совсем никто.

Пальцы задрожали. Черт. Эти изматывающие приступы паники случались все чаще. Я больше не могла с собой справляться. Мне казалось, что в Калифорнии тревога достигла предела и хуже уже не будет. Но теперь я вернулась в Хэйд-Харбор, туда, где все началось, и чувствовала себя хуже, чем когда-либо. Напиваться несколько раз в неделю, чтобы немного притупить тревогу, уже было недостаточно. Даже оставшись одна в запертом доме, я не чувствовала себя спокойнее. Ничего не помогало. Я словно больше не владела собой. Стала чужой в собственном теле.

Я была опасно близка к тому, чтобы окончательно сорваться, и не знала, сумею ли потом выбраться.