Вздохнув, я села на пол рядом с ним. Внезапно я почувствовала себя невероятно усталой. Всё это было совсем не так, как я себе представляла.

— И тебе в процессе вырвали глаза.

— Не самое любимое моё воспоминание.

— А потом я причинила тебе ещё больше боли. — Я поморщилась, вспоминая, как резала его ножом.

— Ты оправдывала свою репутацию злой ведьмы.

— Я и есть злая ведьма, — настаивала я — словно могла отмахнуться от всей той прошлой уязвимости. Словно мои слёзы и не падали.

— Ксанта…

— Нет, есть. Слабая, но есть. Во всех худших смыслах.

Ещё одно признание вертелось у меня на языке.

Я хотела избавиться от этой ноши, хотя бы на мгновение. Но если я открою этот секрет, Финч сможет использовать его, чтобы настроить Айви против меня.

И хуже всего было то, что я это заслужила.

Взглянув на закрытую дверь, я заколебалась.

Айви возненавидит меня, если узнает.

Я глубоко вздохнула и позволила словам упасть.

— Я не находила Айви брошенной в корзине. Когда мать Айви была беременна, я поймала её на краже из моего сада. А я всегда была беспощадна к непрошеным гостям. Мой сад — мой дом, и никому не позволено просто брать из него. Поэтому там и стена. Я очень чётко обозначаю свои границы. Но эта нимфа решила, что ей нужно поесть листьев горькой ягоды. У неё была тяга к ним — тяга беременной. Это было её оправданием для кражи.

Я выдохнула дрожа, и гнев того дня вернулся. Я ни разу не пожалела о том, что сделала с матерью Айви. Я до сих пор считала свои действия оправданными. Но моя праведная ярость путалась со страхом перед тем, что Айви обо мне подумает.

— Ты убила её за то, что она ела листья? — спросил Финч.

Я ощетинилась.

— Дело в принципе! Но нет, я убила её не за это. Нимфа была беременна, а её ребёнок никогда у меня не крал. У меня не было причин осуждать младенца. Так что я сказала нимфе, что позволю ей жить, но только если она отдаст мне своего ребёнка, как только тот родится. И на тот момент она согласилась.

— Потому что была в ужасе.

— У нас была договорённость, — повторила я. — Это была не плохая часть. Я не сделала ничего дурного. Напротив, я была милосердна — и пощадив ребёнка, и избавив его от воспитания вором.

— Продолжай, — спокойно сказал Финч, взмахнув рукой. Он мог жестикулировать теперь, когда я ослабила лианы.

Я вспыхнула, смущённая тем, как распалялась.

— В общем, нимфа согласилась на мои условия, но когда её ребёнок родился, она спряталась от меня вместо того, чтобы сдержать обещание. Я не могла этого допустить, поэтому пошла в её рощу и потребовала отдать мне ребёнка. Когда она отказалась, я убила её — что сделала бы ещё месяцами раньше в своём саду, если бы не была так милосердна! Я дала ей шанс выжить. Она просто им не воспользовалась.

Финч долго молчал. Из комнаты Айви не доносилось ни звука. Зелье в её рагу усыпило её? Или она присела у двери, слушая моё ужасное признание?

Я старалась говорить тише, но всякий раз, когда эмоции поднимались, я становилась громче, не желая того.

— Ну? — подтолкнула я, готовая к тому, что Финч осудит меня.

— Ты никогда не должна рассказывать Айви, — сказал он наконец.

Плечи мои опустились от облегчения. Значит, он не использует это против меня.

Взглянув на дверь снова, я прошептала:

— Знаю.

— У неё больше никого нет. Правда ранит её слишком сильно. Думаю, она к тебе привязана. Так что оставь эту историю в прошлом.

Я кивнула, благодарная за его слова, но это всё равно ничего не исправляло. Вина за ложь Айви никуда не делась.

— Но дай ей будущее, — сказал Финч.

— Я боялась, что ты это скажешь.

— Она заслуживает свободы. Заслуживает узнать, каково это — взращивать рощу, помогать ей расти. Роща её матери всё ещё там, в лесу?

— Да. — Я прикусила губу. — Растения плюща живучи. Даже если бы я хотела уничтожить рощу, у меня бы не вышло.

— Ну вот. Ты знаешь, что должна сделать.

— Ненавижу, что ты говоришь разумные вещи, — проворчала я, опуская голову. — Ненавижу весь этот разговор. Всё было куда проще, когда я считала тебя преступником. Надо было просто поцеловать тебя, когда захотелось, а потом сразу убить.

— Ты всё ещё можешь меня поцеловать, — сказал Финч. — Но убивать меня нельзя.

Я задрожала, когда его пальцы мягко коснулись моего лица. Глаза мои закрылись, и я подалась к нему, как кошка. Мне хотелось лишь чувствовать больше этой нежности — настоящая она или нет.

Моё глупое сердце снова искало связи, жаждало невозможного.

Тут я почувствовала, как другая его рука обхватила моё лицо, и замерла.

Глаза мои распахнулись.

Финч больше не был связан душащими лианами. Усики, что обвивали его руки, ноги и шею, распластались на полу, безжизненные.

Мой пленник сбежал, и его пальцы были всего в нескольких дюймах от моего горла.

Глава 6

 

Дыхание Ксанты сбилось, её лавандовые глаза настороженно следили за мной.