— У меня есть порочная тяга. Я пришёл обокрасть твой сад.

Её лавандовые глаза расширились, прекрасные, как зимние звёзды. Жаль, что я не мог продолжать смотреть в них. Но у меня и вправду была порочная тяга к ней, и мне нужно было показать ей, насколько порочная.

Опустившись на колени у кровати, я взялся за льняную юбку Ксанты и медленно задрал её по бёдрам — вырвав у неё вздох, когда мои ладони скользнули по её коже.

— Я услышу слово «стой» громко и ясно, — сказал я ей. — Но если ты думаешь, что я не могу тебя хотеть, ты сейчас узнаешь, насколько ошибаешься.

— Я не… я не ношу нижнего белья, — выпалила она. — Я ненавижу его шить. Так что я не…

— Я рад твоей лени, Ведьма.

Задрав юбку выше бёдер, я увидел её во всей красе. Её киска блестела и розовела, уже влажная. Прекрасные нагие изгибы её задницы. Её тело дрожало в предвкушении, несмотря на летнюю жару.

— Если прошло шестьдесят лет с твоего последнего поцелуя, — сказал я, — то сколько прошло с тех пор, как…

С дьявольской улыбкой я наклонился и зарылся лицом между её бёдер. Она вскрикнула от первого прикосновения языка, а я застонал от первого вкуса её. Это была тяга, которую мог утолить только сад Ксанты, — и я рискнул бы смертью, чтобы иметь её снова и снова.

Её бёдра сжались вокруг моей головы, бёдра подавались вверх, пока я лизал и сосал её клитор. Одной рукой я упёрся ей в бедро, прижимая её к месту, жалея, что у меня нет под рукой тех душащих лиан. Но они сейчас были обезврежены — благодаря отравленному зельем бульону, что я вылил им в корни.

Пальцы Ксанты запутались в моих волосах и потянули.

— Финч, я…

Её слова растворились в стоне. Резкий крик вырвался из её горла, и она прижалась киской к моему лицу, её бёдра двигались лихорадочно. Я ласкал её клитор в том же неумолимом ритме, ведя её через судороги разрядки.

Наконец она обмякла. Её дрожащие бёдра опустились мне на плечи, больше не сжимая мне голову. Пальцы её мягко гладили мои волосы, а не тянули.

— О нет, — прошептала она.

— «О нет» — что, Ведьма? Жаль, что всё кончилось?

— В каком-то смысле, — сказала она со вздохом.

Я вздохнул в ответ — потому что не это имел в виду.

— Я дразнил, — сказал я ей, взбираясь на кровать, чтобы лечь рядом. Матрас был таким узким, что мне пришлось прижать её к себе, чтобы поместиться.

Ксанта повернулась на бок, её льняная юбка всё ещё была задёрнута до талии. Она прижалась лицом к моей груди, словно пытаясь спрятаться.

— Ты стесняешься, Ведьма? Что не так? — Я провёл пальцами вверх и вниз по её спине. Тёплый, манящий запах её возбуждения тяжело висел в воздухе. Я вдыхал её, смакуя воспоминание об удовольствии, что кончилось слишком скоро.

— Я хочу больше тебя, Ведьма, — пробормотал я. — Ты со мной закончила?

Её голос был хриплым, когда она наконец заговорила.

— Нет! И в этом проблема! Моё сердце уже цепляется, как лоза. Я не хочу отпускать тебя никогда.

Её слова повисли в воздухе, пока её грудь быстро вздымалась и опускалась.

— Ты хочешь держать меня в своей башне? — спросил я с улыбкой.

— Да, — пробормотала она. — Как всё остальное, что я берегу.

— Ты бережёшь меня? — Я был тронут, я не считал это чувство странным. Но Ксанта, похоже, смутилась. Она опустила голову и зарылась в мои объятия, её волнистые волосы укрыли её от взгляда.

Приглушённым голосом она сказала:

— Когда мы чувствуем такое вместе… как я могу не беречь это? Как я могу не беречь тебя?

— Ты самая милая злая ведьма на всём белом свете, я думаю.

— Ой, тише. Теперь ты надо мной смеёшься.

— Я над тобой смеюсь. Но только потому, что ты и для меня что-то значишь. А значит, это сказано с любовью.

— Любовь, — прошептала она с оттенком хрупкости в своём фырканье. — Не дразни меня.

— Любовь бывает разная. Я не утверждаю, что это истинная любовь. Но я открыт к тому, чтобы всё двигалось в этом направлении.

Ксанта молчала. Одна её нога медленно двинулась вперёд, чтобы переплестись с моей.

Через мгновение она спросила:

— Как всё может двигаться в этом направлении? Ты не можешь здесь остаться. Ты не захочешь быть запертым в башне.

— А, но я не буду заперт.

— Я серьёзно. Учитывая твоё прошлое, это было бы худшее…

— Ведьма. — Я легонько дёрнул её за волосы. — Я не боюсь прошлого. Лорд Абринор мёртв, и я могу свободно входить и выходить из любой башни, какой пожелаю. Включая эту. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой, или нет?

Её пальцы с тихим отчаянием сжались на моём рукаве. Она цеплялась за меня десяток ударов сердца, а потом наконец кивнула.

— Да. Хочу. Очень сильно.

— Тогда нам понадобится кровать побольше.

Глава 7

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

 

— Доброе утро, Ведьма.