Я издала низкий, гортанный стон, когда он вошёл в меня. Сначала его движения были медленными и размеренными, и мои бёдра качнулись, желая большего. Но я была прижата на месте, зажата между его грудью и столешницей, и могла лишь слегка двигать телом, отчаянно нетерпеливая.

Правая рука Финча прижимала мою ладонь к столешнице, в дюймах от ножа. Теперь его левая рука скользнула между моих бёдер, чтобы играть с моим клитором.

Молниеносно горячее удовольствие пронзило меня от его прикосновения. Я всхлипнула, дёргая бёдрами, несмотря на своё прижатое положение.

— У тебя кончились угрозы? — пробормотал Финч. — Я едва тебя трахнул.

— Пошёл ты, — буркнула я, беспомощно извиваясь. Его прикосновение сжигало меня, каждое движение его пальцев — новая искра.

— Я даже не считаю это угрозой. Значит, я выиграл?

— Ублюдок, — прошипела я.

Наконец он начал вбиваться — теперь быстро, глубоко вгоняя в меня, словно закончил играть в игры. Его пальцы тёрли мой клитор, пока его член вколачивался в мою киску.

Ошеломляющие ощущения стёрли все мысли из головы. Моё бормотание проклятий превратилось в рваные крики. Я была ничем, кроме желания и нужды, и едва выносила быть на краю экстаза, так близко к разрядке.

Финч, похоже, почувствовал, что я почти на грани. Он переместил руку со столешницы и накрыл мне рот.

Его палец скользнул между моих губ, когда первая волна разрядки сотрясла моё тело, и я прикусила, чтобы не закричать. Эти волны удовольствия всё шли и шли, пока он трахал меня, срывая весь мой контроль, оставляя меня обмякшей, пока Финч наконец не застонал и не излился в меня.

Мы лежали там, слипшиеся, потные, его грудь к моей спине, его член всё ещё внутри меня.

Ровное, безопасное чувство гудело в моём теле там, где раньше был страх.

Я перестала кусать его палец. Медленно он провёл рукой по моей щеке, нежно заправляя несколько локонов за ухо.

— Полегчало? — спросил он.

— Да. Спасибо. Ты был прав. Я думаю… Я думаю, я смогу сделать это сегодня.

— Я знаю, что сможешь. Когда ты увидишь, как это делает её счастливой, ты тоже будешь счастлива.

Я надеялась, что он прав.

Я никогда не забывала дорогу к роще.

Пятнадцать лет назад я ворвалась в лес с такой решимостью…

Мои шаги были куда тяжелее на обратном пути — с крошечным зелёным младенцем на руках и кровью её матери на моих ладонях.

Тогда я не знала, во что ввязываюсь.

Как изменится моя жизнь.

Как Айви смягчит меня, озарит мои самые тёмные дни и отточит мой страх в самое смертоносное оружие, какое я когда-либо знала.

— Всё будет хорошо, — пробормотал Финч, пока Айви семенила впереди нас, её шаги были быстры от волнения.

Её длинная лиственная грива тянулась следом, изгибаясь по лесной подстилке, словно она уже была его частью — словно принадлежала здесь.

Я вздрогнула от правильности этого.

Это был её настоящий дом.

Дикость, которой она жаждала. Открытый воздух, тёмно-зелёные тени, шепчущие листья и вьющиеся лозы.

И этот дикий мир нуждался в ней.

Каждая роща нуждается в нимфе, как каждая нимфа нуждается в роще.

Я цеплялась за руку Финча, желая, чтобы сказала «нет» этой затее. Или, вернее, чтобы мне не было так чертовски страшно.

— Ты её не потеряешь, — сказал Финч.

— А если потеряю?

— Тогда тебе нужно изменить своё представление о том, что такое потеря.

Я стиснула зубы.

— Ты имеешь в виду: отпустить её и быть счастливой, потому что счастлива она?

— Ты к этому придёшь, Ведьма. Обещаю. Но сегодня мы только навещаем рощу. Она побоится остаться здесь одна — так же, как ты побоишься её отпустить. Так что не волнуйся. Мы будем делать это постепенно.

— Надо было тебя убить, — пробормотала я, не имея этого в виду.

Ну, не совсем имея.

Финч поднёс наши сцепленные руки к губам и поцеловал мои костяшки.

— Ты справишься.

— Зло не может победить две силы добра, — пожаловалась я. — А именно с этим я имею дело. Ты и твоя неумолимая надежда, и Айви с её чистосердечной добротой.

— О, по-моему, ты победила, — сказал Финч, улыбаясь мне. — Ты бы променяла нас?

— Ни на что, — яростно сказала я. — Даже не пытайся меня оставить.

— Не посмею, — сказал он, и улыбка его стала шире. — Я слишком боюсь.

— Хорошо.

Мы продолжили путь по лесной тропе, пока деревья не скрылись за завесами плюща.

Лианы плюща опутали самые высокие стволы, превратив их в зелёные колонны. Лиственные пряди расползлись по лесной подстилке, устилая землю ковром. Солнечный свет сочился сквозь щели в лесном пологе, окрашивая листья в более яркий зелёный.

Айви шагнула в рощу, словно входя в храм: голова запрокинута в изумлении, длинные волосы смешиваются с дикими растениями плюща вокруг. Трудно было понять, где кончается нимфа и начинается лес.

Звонкий ручей радостного смеха вырвался из неё, и мои глаза защипало от слёз счастья и отчаяния.

Видеть её восторг было чудесно.

Но какой ценой для моего жадного сердца?