— Айви хочет, чтобы ты его освободил.

Айви была нимфой — куда ближе к родне этого растения, чем я когда-либо смогу быть. И оно питало к ней слабость — точно так же, как я.

Нехотя ветви сползли на землю, распластавшись по ней, пока незваный гость не оказался у моих ног. Стремительное падение причинило ему ещё больше боли, и он изо всех сил пытался этого не показывать — всё его тело дрожало от напряжения.

Не понимаю, зачем он вообще старался. Не то чтобы ему давали очки за храбрость.

Может, это мужская гордость?

— Выглядит больно, — сказала я, перепиливая основание шипа, что держал его. — Уверен, что не хочешь закричать?

— Отойди от меня, Ведьма. — Дрожащий выдох вырвался вместе с его бравадой.

— Думаешь, с этим растением будет безопаснее?

— Вообще-то да.

— Значит, ты предпочитаешь истечь кровью, пока шипы разрывают твои внутренности? Любопытно. Должно быть, ты наслышан обо мне ужасных вещей. Что ж… — Я перерезала один шип и перешла к следующему. — К сожалению, твоё желание не исполнится. Я здесь, чтобы тебя спасти.

— Спасти меня. — Он кашлянул смехом. — И с какой стати ты бы это делала?

— О, не знаю. Может, ты застал меня в редкий день милосердия.

Я взъерошила его песочные волосы, воображая, что это встревожит его сильнее, чем нож у горла. Так и вышло. Он дёрнулся от моего прикосновения, а затем зашипел, когда каждый клиновидный шип впился в него.

После этого я вернулась к перепиливанию шипов, хотя пока их не вытаскивала. Сейчас они закупоривали его раны, и я не хотела, чтобы кровь хлынула потоком.

Я подожду вынимать шипы, пока не буду готова его лечить. И уж точно я не собиралась возвращать ему силы прямо сейчас.

Нет, это подождёт, пока он не будет связан в моей башне.

Он уже начал нервничать, проверяя каждую конечность, которую я освобождала из куста клинолистника. Сгибал колено, упирался ботинком в землю, пытаясь обрести опору. И как только я освободила его правую руку, его ладонь потянулась к одному из кинжалов на поясе.

Он думал, что я пропущу этот «незаметный» жест? Это не у меня были вырваны глаза.

Прежде чем он успел схватить кинжалы, я выдернула их из ножен и швырнула через плечо в густые заросли рододендронов.

— Мило, — сказала я ему. — Это твой первый день в роли вора-убийцы? Придётся поработать над трюками.

Он и впрямь казался молодым. Возраст фэйри трудно определить по внешности, но в нём было что-то, что кричало мне о юности.

Он лишь стиснул зубы, не отвечая.

Прежде чем перерезать последние шипы, я достала тряпку и маленький пузырёк, который прихватила с собой.

В пузырьке была молочно-белая жидкость из перебродивших зимних яблок — самое сильное сонное зелье, какое у меня было.

Я пропитала тряпку жидкостью, прижала её к его рту и носу, крепко удерживая. Его руки взметнулись, чтобы оторвать мои, попытаться сорвать ткань. Но снадобье подействовало слишком быстро. Через несколько секунд он потерял сознание.

— Вот так, — сказала я. — Так ты не будешь мне сопротивляться. Потому что мы оба знаем: ты бы стал.

Тогда я освободила его от последних шипов, теперь разрезая быстро, раз он был беспомощен. Наклонившись, я подхватила его под плечи сзади. И принялась тащить к двери башни, ворча от раздражения с каждым шагом.

Если бы я тащила его в неглубокую могилу, усилия меня бы не смущали, но спасать его только для того, чтобы потом убить, казалось пустой тратой сил.

А дел на сегодня было много. Зелья варить, ужин готовить. У меня не было времени играть в сиделку, а потом в убийцу для преступника, который и так был наполовину мёртв.

Но будь я проклята, если Айви будет плакать в подушку из-за этого монстра.

Нет, я сделаю достаточно, чтобы успокоить её нежное сердце, а потом избавлюсь от него.

Я добралась до двери, затем медленно потащила его вверх по винтовой каменной лестнице. Я была относительно сильной от работы в саду, но этот мужчина был тяжёлым — его поджарое тело было набито мышцами, — и тащить его, поднимаясь спиной вперёд, было крайне неудобно. Летняя духота в лишённой воздуха лестничной клетке всё усугубляла.

В конце концов у меня не осталось выбора, кроме как наполнить мышцы магией, чтобы придать себе сил дотащить его до мастерской.

Оказавшись внутри, я свалила его на пол рядом с горшками душащих лиан. Эти лианы станут его цепями — как только я уговорю зелёные усики обвить его конечности.

Но сначала я остановилась перевести дух. И пока стояла там, я осмотрела своего пленника.

Он был светловолосым, хотя и не таким светлым, как мои платиновые кузены. Его волосы были теплее — цвета соломы или песка. А его поджарое тело было на удивление мускулистым. Я ощутила тяжесть этих мышц, когда несла его, но и сквозь одежду, где шипы прорвали ткань, проглядывали их очертания.