Пот лил ручьями, я дрожал от боли. Тошнота подкатила ко мне.

— Ты что-то говорил? — подтолкнула ведьма.

— Я… не помню, что говорил.

— Наверное, ничего важного.

У меня не было сил с ней спорить. И, может, оно и к лучшему. Моя стратегия с самого начала была ошибочной, а теперь, когда я стал её пленником, тактику нужно менять.

Потому что я взялся за это совершенно неправильно.

Я поспешил — гонимый чувством срочности, желанием вытащить девочку отсюда немедленно. С того момента, как я услышал историю этой башни, я не мог расслабиться. Она слишком напоминала мне моё прошлое, пробуждая кошмары, которые я считал пережитыми.

Ещё один жестокий тюремщик.

Ещё одна беспомощная юная фэйри, украденная у родителей.

Но мне следовало быть терпеливым — как я был терпелив, когда планировал собственный побег.

Мне следовало неделями наблюдать за этой башней, пока я не узнал бы распорядок ведьмы вдоль и поперёк. Следовало дождаться, пока ведьма уйдёт, а потом окликнуть девочку снаружи башни — сначала подружиться с ней, чтобы она не боялась.

Тогда я мог бы её спасти.

Не сразу, но мог бы.

Вместо этого я напугал её… и вполне возможно, обрёк нас обоих.

— Я буду лечить твои раны одну за другой, — сказала мне ведьма. — Это будет неприятно.

Я стиснул зубы, когда жестокая волна её целительной магии обрушилась на моё тело. Было похоже, будто тысяча раскалённых игл вонзается в плоть — так быстро, что у меня закружилась голова.

Трудно было сказать, помогает ли магия, раз она причиняет столько боли.

И я не мог видеть свои раны. Я вообще ничего не мог видеть.

Вылечит ли ведьма и мои глаза? Сможет ли она?

Я боялся спросить.

Она перешла к следующему шипу, ворча себе под нос, пока выковыривала его из моей руки. Я молчал, готовясь к следующей волне боли, не желая её отвлекать. Мне нужно было, чтобы она сосредоточилась на своём деле.

Лечение тянулось, казалось, часами.

Наконец покалывание раскалённых игл скользнуло по моим щекам. Жуткое ощущение поползло выше, загудело вокруг глазниц, и от этого предчувствия меня затрясло.

— Не двигайся, — приказала ведьма.

Моя голова тут же вскинулась — душащие лианы натянули тело. Я задержал дыхание, когда магия вонзилась в меня. Шквал боли, даже сильнее прежнего.

Когда всё закончилось, я почувствовал себя выжатым. Я сидел в оцепенении, пока ведьма вытирала мне лицо мокрой тряпкой. Она провела тряпкой по лбу, по щекам, по носу… а затем, осторожнее, по глазам, которые оставались крепко закрытыми.

Я боялся обнаружить, что целительная магия не сработала.

— Открой глаза, — тихо сказала ведьма.

Я нервно разлепил веки.

Первое, что я увидел, — её лицо, прямо перед собой.

И красота этого лица меня ошеломила. Дело было не только в том, что она хороша собой. В её выражении была мягкость, не вязавшаяся с тем презрением, что я слышал раньше. Словно она затаив дыхание ждала результатов своего лечения.

— У тебя зелёные глаза, — сказала она с оттенком изумления в голосе. А потом покраснела.

Покраснела?

Я прищурил свои новообретённые глаза. Нет, это невозможно. Она просто раскраснелась от жары.

Я продолжал смотреть на неё, впитывая каждую деталь. Теперь, когда я снова видел, мне хотелось увидеть всё — а ведьма как раз стояла на коленях передо мной, заполняя собой всё поле зрения.

Её глаза были лавандовыми, и платье тоже. Длинные волнистые тёмные волосы рассыпались по плечам, несколько коротких локонов обрамляли лицо.

Она смотрела на меня в ответ, и в её взгляде не было жестокости. Ни хитрости. Казалось, она скорее озадачена тем, что сумела взять такую страшную рану и сделать её целой.

Мой взгляд соскользнул с её лица вниз, к глубокому вырезу льняного платья. Лиф был ей слегка великоват, а короткие рукава сидели на плечах криво. В целом платье было сшито плохо: стежки неровные, нитки местами оборваны.

В тот момент она казалась такой же угрожающей, как синица. Хотя я знал, что не стоит обманываться внешностью.

Эта ведьма была опасна. Её преступления были доказательством того, кем она была на самом деле.

Но я всё же считал, что стоит проявить благодарность. Если я хотел выжить, мне нужно было изменить динамику между нами.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что вылечила меня. Меня зовут Финч.

Ведьма пожала плечами, поднимаясь и вытирая окровавленные руки полотенцем.

— Я сделала это не для тебя. И мне плевать, как тебя зовут. Не то чтобы я вырежу его на твоём надгробии. Тебя швырнут в канаву на съедение зверью.

А, вот и её презрение вернулось. Знакомая гадость.

— Значит, ты меня вылечила, но всё ещё планируешь убить. Есть на то причина?

Она подошла к столу, заваленному грудами растительной массы.