— Ты не видел, как она убила тех стражников? — кричит король. — Она ведьма и ей больше не рады здесь. Её следует сжечь!

Злобный смех вырывается из моей горла, и в комнате воцаряется тишина. Стража окружает барьер, но пока не пытается его прорвать. Пока.

Я даже не успеваю обдумать последствия, как сила поднимается во мне. Я указываю обвиняющим пальцем на хорошенькую принцессу и злобно скалюсь. Любая магия требует равновесия, требует выхода, но я не собираюсь облегчать им задачу.

— На двадцатый год принцесса погрузится в сон и будет унесена в жестокий лес. Ничто не нарушит её покоя. Когда взойдут и закатятся сто лун, надо, чтобы отважный сердцем рискнул войти в лес, и плата за вход — кровь любящего. Если она будет всё ещё спать, когда минуют три солнца, она пропадёт навеки.

Сверкает молния, за ней гремит гром, сотрясая зал.

Лицо короля бледнеет.

— Что ты наделала?

Я не могу проклясть его, но богу-покровителю Таллиннии я ничего не обещала. Лианы вокруг меня густеют, оттесняя стражу.

— Ты должен был заплатить мою цену. Расторгните их помолвку — и, возможно, я соглашусь отменить проклятие.

Бесполезно говорить ему, что, произнесённое вслух, оно уже необратимо. Я подчиняюсь законам и правилам магии, как и все остальные.

Король топает ногами, выкрикивая приказы стражникам схватить меня, но им не пробиться.

— Марджори, — умоляет Тайрен. — Отмени это. Прошу.

Его предательство ранит больнее всего. Он должен благодарить меня, а не умолять спасти свою проклятую принцессу.

— Покинь мой тронный зал немедленно! — кричит король, разбрызгивая слюну. — Я дарю тебе жизнь за спасение королевы, но моё милосердие иссякло. Если ты не снимешь проклятие, тебя выследят и сожгут как ведьму.

Я бы посмотрела, как он попытается. Я бросаю последний взгляд на Тайрена, вызывая его пойти со мной, но он только спорит с отцом, не обращая на меня внимания. Я разворачиваюсь и выхожу из тронного зала через двойные двери, а из меня продолжают литься лианы, не подпуская никого.

Глава 3

Ведьма, что преследует меня во снах, уходит прочь, оставляя меня в ловушке за её магической стеной из растений. Мне нужно достать этот проклятый ключ. К счастью, Марджори не забрала моё оружие. Обнажив меч, я рублю лианы. Они густеют, закрывая прорехи, но через несколько напряжённых минут я прорубаю достаточно большую дыру, чтобы проскользнуть.

Я замираю, гадая, не набросятся ли они на меня снова, как раньше. В воздухе витает ожидание, словно они не совсем уверены, что я сделаю дальше. Что ж, насмешка над ними — я понятия не имею, что, чёрт возьми, делаю, кроме как пытаюсь снова найти её. Неужели она позволит мне блуждать? Три солнца — вот всё, что у меня есть, и судя по тому, как свет начал меркнуть, моё первое солнце почти закатилось.

Я до сих пор не могу понять, зачем она прокляла принцессу, и не понимаю, почему она осталась здесь вместо того, чтобы вернуться в свой мир.

Хруст веток и опавших листьев под ногами делает невозможным скрыть мою погоню, но она должна была ожидать, что я последую за ней.

Неужели она правда не знает, что я пытался прийти за ней? Я искал способ защитить её от отца, но до сегодняшнего дня этот лес был совершенно непроходимым. Каждое новолуние я возвращался, пытаясь войти. Каждую луну я терпел неудачу. По крайней мере, он не проглотил меня целиком, как остальных. Мне следовало сделать больше. Мне следовало остановить её, не дать ей уйти…

Все мои прошлые решения проносятся в голове, пока я пробираюсь через лес, избегая тянущихся лиан и их шипов. Скоро стемнеет, и одни боги знают, как трудно будет найти её без света.

Лес становится гуще, и видимость ухудшается. Раздобыв достаточно длинную ветку, я присаживаюсь на корточки и достаю из кармана кресало, чтобы зажечь её. Огонь вспыхивает ярко, и я с облегчением выдыхаю. Слава богам, что я догадался взять его.

Воздух свеж и прохладен. Если повезёт, я найду Марджори в каком-нибудь укрытии. Если повезёт особенно сильно, возможно, она согласится согреть меня своим телом. Боги, как же я скучал по ней. Но это было бы нечестно. Нам нельзя быть вместе.

Возможно, я был эгоистичным козлом, что вообще связался с ней, но когда мы встретились почти десять лет назад, до этого рокового проклятия, мне хотелось иметь что-то своё, любовь, которая принадлежала бы мне. Выбор, который был бы моим.

У нас было шесть лун.

Я никогда не чувствовал этого к Розе.