И тут со стороны клуба раздался громкий крик. Сердце замерло от страха, а потом начало колотиться ещё быстрее. Это был не крик злости, это крик боли! Господи… Не похоже, что принадлежал Шевцову, но вдруг…

— Твою мать! — слышала я совсем близко, сжимаясь в комок.

Но, видимо, парень услышал этот крик и решил, что пропускает что‑то важное. Он быстро ушёл, а я, дождавшись, пока стихнут шаги, почти на четвереньках поползла в сторону серой иномарки Шевцова. Зажмурилась, нажав на сигналку, будто это могло сделать писк тише. А потом дрожащими руками вставила ключ в замок. Даже с первого раза. Забилась в машину и захлопнула дверь, заблокировала замок.

Позвонить Должанову или Демьяну…

Смартфон Шевцова выпал из дрожащих рук и закатился куда‑то под сидение. Да что же это такое! Его убьют, пока я тут вожусь!

Когда я смогла вытащить телефон и, наконец, разблокировать его (и как это у Шевцова нет цифрового кода или отпечатка?), нашла нужный контакт и набрала, то в ответ услышала лишь гудки. Чёрт, Должанов, чем ты так там занят?

Горячие слёзы потекли по щекам. Нужно собраться и перестать паниковать.

«Демьян». Гудки.

— Привет, Лекс. Ты передумал насчёт вечера? — ответил ленивый голос.

— Это не Лёша. — Слёзы сделали голос сдавленным и каким‑то писклявым. — Я Яна, его сестра.

— У Лёхи нет сестры. — В голосе слышалось сомнение.

— Сводная.

— Оу, малышка. — Голос оживился. — Что‑то случилось? Слушаю тебя.

— Лёша сказал позвонить вам, — отчаянно зашептала я, будто тот парень, что гнался за мной, был всё ещё где‑то рядом.

— Так, слушаю, — ответил настороженно.

— Мы возле клуба, его бьют. Их шестеро. Что… что мне делать?

— Где вы? Какой клуб? — почти прокричал мой собеседник. — Не истери, назови клуб!

Но назвать я не успела, потому что о стекло с водительской стороны что‑то стукнуло, и я снова выронила телефон. Ручка дёрнулась, и стук повторился.

— Открывай! — Голос Шевцова.

Я бросилась к кнопке блокировки, стукнув по ней. Дверь распахнулась, и Шевцов прыгнул на сиденье.

Живой! Но…

Пришлось зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Алексей был весь в крови. Даже в полутьме стоянки было видно, что его губы разбиты, а из носа частыми каплями кропит кровь. Руки сбиты, куртка вся грязная и порванная.

— Дай шарф. — Лекс протянул руку.

От его голоса я будто вышла из ступора. Быстро стащила шарф с шеи и протянула ему. Шевцов спешно прижал его к носу и завёл мотор машины.

Мы быстро вырулили со стоянки и направились на трассу. Я боялась что‑либо спросить. Просто ждала. Сбежал? Вряд ли. Не отпустили бы. Да и сам бы не стал, это же Шевцов. Вопрос вертелся на языке, но я просто молча таращилась на его окровавленное лицо.

— Хватит жечь во мне дыру, — прорычал Шевцов, отбрасывая мой шарф, и кровь снова закапала ему на свитер.

Телефон зазвонил где‑то под сиденьем. Я нащупала его рукой и подняла.

— Демьян звонит.

— Так ответь.

Я кивнула и приняла вызов.

— Эй, малышка, ты чего трубу бросила? Где Лекс? Где вы?!

— Мы в машине. — От напряжения мой голос дрожал. — Уехали уже.

— Живой?

— Вроде бы.

— Ладно. Скажи, пусть позвонит, как сможет.

— Хорошо.

Я нажала на красный значок и уставилась на свои руки. Шок не опускал.

Через пару минут Шевцов сбросил скорость и свернул на обочину. Остановившись, он просто положил голову на руль и замер.

— Лёш… — решилась я позвать через несколько минут тишины.

— Голова кружится, — хрипло ответил он. — Сволочи, по башке съездили.

Я чувствовала, как дрожат мои губы, а по щекам тихо катятся слёзы. Они ведь и правда могли его убить. А что, если последствия окажутся серьёзными?

— Они тебя отпустили?

— Типа того.

— Лёша, нужно в больницу. — Мой голос предательски дрогнул.

— Да ну на хрен. — Шевцов, не отрывая лба от руля, повернул ко мне лицо и криво ухмыльнулся разбитыми губами. — Разве ты не справишься? Ты должна мне игру в медсестричку, сестрёнка.

Сестрёнка? Кажется, ему и правда досталось.

— Было бы вообще круто, если бы ты села за руль. Умеешь?

— Нет.

— Хреново.

Шевцов выпрямился и снова завёл машину. Потом закашлялся и прижал руку к рёбрам.

— Сломали к чертям.

Сейчас весь избитый, потерпевший поражение Шевцов всё равно оставался собой, но вместе с тем показал что‑то такое, чего я раньше в нём не видела. По крайней мере, не в отношении меня.

Поехали мы уже куда медленнее. Алексей часто встряхивал головой, пытаясь справиться с головокружением. Тревога и страх продолжали клокотать внутри меня, заставляя в кровь кусать от напряжения губы. Я старалась расслабиться, но алкоголь и стресс не позволяли.

— Лёш, может остановимся? У тебя есть аптечка?

— Чуть дальше. Там есть стоянка для фур и колонка с водой.

Шевцов срулил на стоянку‑карман и остановился.

— Лёша, может, и правда в больницу? — Я не оставляла попыток образумить Шевцова.