Стоя теперь на краю причала, где на западе всё ещё теплился слабый отблеск заходящего солнца, он наклонился и пощупал живот. Чёрт, он здорово похудел за эти заплывы. Конечно, он всё ещё был больше похож на бочонок пива, чем на упаковку из шести банок, но всё же он видел некоторые улучшения. До встречи тридцатого класса оставалось всего месяц, и он не хотел быть там самым толстым ублюдком. Плохо было то, что он всё ещё жил в Хайланде, не был женат, не имел детей и работал на фабрике – месте, где, как он сам говорил, никогда не будет работать.

Он мог бы выглядеть хотя бы наполовину прилично. Может, даже добавить немного ностальгического хвостика.

Он сделал глубокий вдох и нырнул в холодное, тёмное озеро. Через двадцать футов он вынырнул и тут же поплыл кролем.

Озеро Сакер было две мили в длину и одну милю в ширину, на его холмистых берегах среди кленов, дубов и сосен располагались дома и летние домики.

Только одна лодка троллила вдоль берега в полумиле от него. Вероятно, возвращалась после ловли окуня, предположил Ронни.

Когда Ронни перевернулся на спину и начал медленно плыть, он вспомнил все те разы, когда они с Сигом делали то же самое в старшей школе.

Они выплывали в темноте на середину озера, переворачивались на спину и смотрели на звёзды над головой. А теперь… он сомневался, что Сиг помнит что-нибудь об их прошлом. Судя по тому, что он слышал, он даже имени своего половину времени не знал. Чёрт возьми! Так жить нельзя.

Услышав приближающуюся лодку, он подтянулся как можно выше и помахал рукой, чтобы рыбак его заметил. На озере Сакер ночью редко можно было увидеть рыбака, особенно без ходовых огней. Казалось, этот парень шёл прямо на него.

Как раз когда Ронни думал, что ему придется нырнуть, чтобы избежать столкновения с лодкой, электрический троллинговый мотор дал задний ход, и маленькая лодка повернула вправо от него, остановившись в нескольких футах от него.

«Вы Ронни Бейнс?» — раздался мужской голос.

«Ты меня чуть не переехал», — встревоженно сказал Ронни.

«Извините. Вы Ронни Бейнс?» — повторил он.

«Да. Кто хочет знать?»

К этому времени лодка уже подплыла к Ронни и остановилась в каких-то пяти футах от него. Ронни едва различал лицо мужчины, но не узнал его. Может быть, это был кто-то из его прошлого? Возможно, он вернулся домой немного раньше тридцатого числа.

Когда рука мужчины поднялась, Ронни не был уверен в том, что он видит.

Пистолет? Неуверенный, он развернулся и начал отбиваться. Но что-то ударило его в основание черепа, и внезапно он забился в конвульсиях от шока, словно схватился за оголённый провод.

Барахтаясь, словно рыба на леске, Ронни хотел вырваться, освободиться и плыть обратно к берегу. Но он был бессилен. Как только первая ударная волна стихла, его настигла другая, отправив под воду.

Он набрал воды, попытался захлебнуться и задержать дыхание. Теперь он не мог. Он был беспомощен. Набрал ещё воды. Медленно опускаясь, его тело обмякало, и последними его мыслями были звёзды из его юности. Они с Сигом плыли по течению, смотрели и мечтали о непрожитой жизни. Он всё глубже погружался в чёрную бездну озера Сакер, его глаза не могли оторваться от размытых звёздных образов в небе над поверхностью.

2

Сегодня

Открыв глаза, Сиг оглядел почти тёмную комнату. Через окно слева от него тихо падал дождь на тёмно-зелёные сосны. Должно же было быть светло? Справа от него на высоком деревянном комоде стояли картины в рамках, но с такого расстояния он не мог узнать людей на них. Другие фотографии в рамках стояли на дальней стене, застыв в тени, словно он должен был что-то о них знать. Что угодно. Но ни одно имя не приходило ему в голову.

Он оперся на локти, и одеяло сползло с его широкой груди. Кровать была большая. Две подушки. Одна, с чёрным волосом длиной в фут, лежала на скомканной наволочке. «Не его волосы», – подумал он, проводя рукой по коротким волосам, и на мгновение замер, нащупав на затылке выпуклый шрам.

Снова взглянув через комнату, он увидел чемоданы, выстроившиеся у стены. Два больших и один маленький. Его разум был как чистый лист. И всё же он знал слова: «наволочка», «картины», «окно» и «дождь». Странно.

Внезапно дверь открылась, и вошла женщина в одном лишь чёрном нижнем белье. Он натянул одеяло до шеи. Она была…

Китайская? Чёрные волосы были от неё.

Женщина остановилась и встала в нескольких шагах от кровати, уперев руки в узкие бёдра. Она улыбнулась ему, её зубы были белыми, но неровными, а выступающие скулы приподнялись, встретившись с узкими глазами, которые сверкали, глядя на него.

«Пошли, Зиг».

Подойдя ближе, она наклонилась, ее круглая грудь почти выскользнула из бюстгальтера, когда она поцеловала его в губы, а затем в лоб.

«Помнишь», — сказала она мелодичным, чувственным и мягким голосом, — «мы вчера вечером паковали вещи». Она стёрла рубиновую помаду с его лба.

Он окинул взглядом сумки. Он увидел растерянность. Это всё, что было у него на уме.

Она села на кровать рядом с ним. «Ну вот, снова». Откинув длинные тёмные волосы через плечо, она наклонилась и вложила свою руку в его.