Поморгала несколько раз, пытаясь понять и принять кто я, и где нахожусь и, увидев над собой потолок, покрытый трещинками, все вспомнила.

Стыд опалил щеки, когда я осознала, ЧТО вытворяла со своим похитителем. Как отдавалась ему, как просила, молила о ласке, как радовалась, получая ее. О, Луна! Что я за человек, что за падшая женщина! От накативших эмоций я зажмурилась.

И тут же предательское воображение начало подкидывать картинки того, каким страстным оказался мой надсмотрщик, каким ласковым и внимательным любовником он осматривал, оглаживал мое тело, как любовно выцеловывал все доступные ему участки тела.

 И это была не просто похоть, секс второпях. Это было настоящее занятие любовью – неспешное, разумное, в котором принимают участие только двое. О, Луна! Да только от одного воспоминания о том, как его губы касались моей возбужденной груди, я почувствовала, как между ног собирается предательская влага, в низу живота начинает собираться ЖЕЛАНИЕ.

Я потянулась, чтобы разогнать кровь и подумала, что впервые за всю свою недолгую жизнь получала такое удовольствие, такую обратную связь, такое счастье.

Впервые я занималась сексом во время течки, потому что все остальное время Клауд истязал меня разными способами, дожидаясь, пока сексуальный голод схлынет, потому что пока не планировал рождение детей. Время течки – время для зачатия, Луна устроила все таким образом, чтобы волчице было легче забеременеть, потому страсть и похоть в это время выходит на передний план, распространяя вокруг себя призывный аромат любви.

- Не время, - говорил мне Клауд, закрывая засов клетки. – Но, возможно, скоро, – и включал бешенный напор ледяной воды, что вымывала из меня остатки самоуважения и любви к себе.

Я встала с постели, притянув одеяло поближе, чтобы скрыть наготу, и поняла, что чувствую себя сытой, довольной и спокойной. Впервые за долгие, долгие месяцы жизни. Я словно снова оказалась на ромашковом поле из своего сна, ощущая приветствие неба и солнца.

Ощутив слабый аромат еды, я приблизилась к комоду: на нем стоял поднос с фруктами, водой, соком, омлетом. Все было уже холодным, но мне было все равно: мой желудок заурчал, и я с радостью принялась за еду, обдумывая тот факт, что мой похититель точно знает, что нужно девушке: страстная ночь и сытное утро.

Доев, я расправила одежду, что валялась мокрой кучей в углу. И снова мои легкие опалил аромат тела волка, который поддерживал все это время плена.

О, Луна, какой это прекрасный запах. Будоражащий, влекущий, ставший уже родным.

Одно не понятно: почему я сразу не поняла, что похититель – это и есть тот волк, и что этот запах принадлежит ему? Странная загадка. Что за тайны скрывает мой похититель?

Взяв простынь и завернувшись в нее вроде римской тоги, я прошлёпала к двери. Подергала ручку. Она ожидаемо оказалась закрытой. Подошла к окошку, убедилась, что оно было нереально маленьким.

Попробовала еще раз несколько раз толкнуть дверь, чтобы проверить ее на хлипкость, но поняла, что выбить ее своим плечом будет невозможно: дом оказался сделан на редкость добротно.

Тогда я скинула простынь и призвала к себе свою волчицу. Она с радостью откликнулась, и вот уже я царапалась в дверь когтями. Все равно. Удивительно, но дом был будто выстроен оборотнями и для оборотней – никакими силами из него не выбраться.

Тогда, вместо того, чтобы пугаться, бегать, истерить, я прилегла на дощатый теплый пол возле спинки кровати, на которой сушилась одежда, прикрыла хвостом нос и приготовилась ко сну. Мне нужно было побыть еще в этом удивительном умиротворяющем состоянии, которое откуда-то появилось в моем сердце.

Алекс

- Кто ты такой? – Ларс продолжал разглядывать меня, пока я решительно подпирал ножом его яйца.

- Не время для разговоров, - снисходительно ответил ему я.

- Чего тебе нужно? – выворачивая руль, спросил Ларс. – Наркота? Бабки? У меня есть связи.

- Мне нужен твой отрезанный член, привязанный к палке для устрашения ненужных людей, что шатаются возле дома, - ухмыльнулся я.

Его взгляд заметался между мной и дорогой.

- Шутник, да? – попытался он изобразить из себя уравновешенного оборотня, который не боится нападения громилы с ножом.

- Нет.

Наконец мы доехали до места, которое я указал.

- Вылезай. И даже не думай о побеге.

Он выбрался из водительского кресла, дернул свои штаны, которые свободно свисали, зияя расстегнутой ширинкой, и тут же припустил вперед, к забору.

Я ждал этого. И тут же среагировал: достал с заднего кармана, пристегнутого к спинке кресла, пистолет. Такая ирония: пуля от хозяина оружия! Прицелившись, выстрелил ему в лодыжку. Пуля тут же попала в кость, и ее куски полетели на брусчатку.

Он ухватился за ногу и рухнул прямо на землю, вопя:

- Сук@! ААААА!  

- Ну я же просил, - я подошел и склонился над ним, оглядывая это посмешище. – Никакого побега.