— Отпусти меня, блядь! — Я бьюсь об него, пока он срывает с меня штаны, и меня охватывает ледяная паника. Вдруг мне снова стало двадцать лет, и я нахожусь в кампусе своего колледжа... — Нет, нет, нет! —кричу я, когда он сильнее прижимает мое лицо к дереву. — Пожалуйста! Я не делала этого! Я потерялась! Пожалуйста! — кричу я, слезы текут по моему лицу, когда я чувствую, как его рука проникает под трусики и хватает меня за задницу.

— Это было так давно, — стонет он, его мерзкое дыхание заставляет мой желудок вздрагивать. Я чувствую, как его выпуклость прижимается ко мне, и вскрикиваю, когда он сжимает мои руки за спиной.

— Пожалуйста, — умоляю я, проводя щекой по коре, пока он снова прижимается ко мне. Я закрываю глаза, когда слышу, как его брюки падают на землю, и чувствую, как с меня стягивают трусики, обнажая нижнюю половину тела.

— Ронан, — шепчу я, когда его голый член скользит по моей попке.

Не знаю, откуда я знаю, что это имя Белиала. Непохоже, чтобы он что-то украл. Но что-то подсказывает мне, что так оно и есть, и я молюсь, чтобы он был достаточно близко, чтобы услышать меня.

— Ронан, Ронан, Ронан! — кричу я, когда мужчина наклоняет меня, готовясь войти в меня.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

РОНАН

Мои охотничьи вылазки всегда проходят по строгому распорядку, тщательно спланированному для того, чтобы возвращение домой прошло гладко и незамеченным. Но на этот раз есть один очевидный фактор, который грозит нарушить мои планы: прекрасный светящийся флаг, который является моим ангелом.

Я вижу, как мужчина, местный дровосек, бьет ее по лицу, а затем грубо хватает за волосы, и чувствую, как во мне вспыхивают гнев и чувство защищенности. Все инстинкты кричат мне, чтобы я подошел и вырвал его руки, а затем трахнул его ими в задницу за то, что он прикоснулся к моей идеальной девочке. Но когда я делаю шаг, чтобы вмешаться, мой милый ангел снова удивляет меня своей яростной решимостью и силой. Она отбивается всеми силами, царапая и царапая нападавшего, пока ей наконец не удается дотянуться до моей зажигалки. И пока она держит ее в руках, я не могу не задаться вопросом, читает ли она мое имя и что думает об этом.

Моя ухмылка превращается в жестокое рычание, когда я наблюдаю, как она обжигает руку мужчины, наслаждаясь его криками агонии, пока она пытается убежать. Я очень впечатлен ее быстротой мышления, но это быстро сменяется раздражением, когда она опускается на колени, ища мою зажигалку. Зачем? Просто оставь эту чертову штуку. Она бережно сжимает ее, пряча обратно в лифчик, как драгоценное сокровище. Прежде чем я успеваю сделать шаг, мужчина прижимает ее к ближайшему дереву, и его грязные руки бродят по ее чистому телу. Моя кровь закипает, и я бросаюсь к ним, теряя контроль над собой. С меня хватит. Раньше я позволял ей быть независимой, но теперь я полностью овладеваю ею.

— Пожалуйста, — задыхается она, ее голос - придушенная мольба, которая сжимает мое сердце, как тиски. Никогда прежде я не испытывал такой боли. — Ронан!

Мое имя, сорвавшееся с ее губ, — это слишком. Она зовет меня на помощь. Она знает, что я здесь; она знает, что я собираюсь найти ее. Она знает, что я не бросил ее, и умоляет меня.

Защитная ярость, подобной которой я никогда не испытывал, охватывает меня, когда я бросаюсь на них. Я откидываю голову мужчины за жирные волосы и со всей силы бью его о ствол дерева, снова и снова, пока тошнотворный хруст не превращается во влажную кашицу. Кровь брызжет мне на лицо, когда я наклоняюсь, срываю ремень с его упавших штанов и связываю ему руки за спиной, вывихнув при этом плечо. С удовлетворением я бросаю его на землю и поворачиваюсь лицом к своей дрожащей девушке. Мой некогда невинный ангел выглядит разбитым и в синяках. Опустившись перед ней на колени, я встречаюсь с ее залитым слезами взглядом, и мои глаза горят убийственным огнем.

— Ты пришел, — вздыхает она в недоумении.

Как глупо с ее стороны было думать, что я не приду за ней. Для нее нет спасения. Я всегда найду ее.

— Я же говорил, что найду тебя, — тихо шепчу я.

— Ронан.

Я презираю свое имя. Оно символизирует прошлое, которое я пытался забыть и оставить позади. Люди, которые должны были любить меня беззаветно, в итоге отвергли меня и изгнали, как Люцифера из Позолоченных ворот, прокляв за то, что я посмел поставить под сомнение существующее положение вещей. Вот почему я отказалась от своего жалкого имени, взяв то, которое сестра Агата шипела на меня, прежде чем задушить своими четками. Но теперь, когда я слышу это имя, произнесенное с таким изяществом из ее уст, и вижу выражение ее глаз, когда она смотрит на меня так, словно я ее герой, ее спаситель... Нет имени, которым бы я хотел называться.

— Эверли.

Я перевел взгляд на нее и нахмурил брови.

— Что? — спрашиваю я, заметив, что лежащий рядом с нами ублюдок приходит в себя, но это не имеет значения, он и так сдохнет от этих травм через несколько мучительно болезненных мгновений.