Скеррис опустила копье.

Она подобрала другое оружие.

И так смертный, которому предстояло стать Лордом Боуном, вошел в город Некрад.

Сон-заклинание начал исчезать, но Скеррис призвала силу Некрада и овладела магией. С помощью своей могущественной силы она наложила на нее свой собственный символ, клеймя ее светом Белого Оленя, и таким образом взяла его под свой контроль. Теперь это был ее сон — и в этом сне она снова стояла на стенах Некрада, даже когда в реальности находилась на Башне Плача. Удвоившись во времени, она наблюдала за эхом своего прежнего «я».

Она обратила заклинание против того, кто его произнес—

И снова у ворот Некрада появился нищий.

Другой нищий. Это был маленький старичок в тунике из грубой ткани. Его босые ноги были в грязи, а сам он был худым и согбенным от долгого труда. Он мог бы быть одним из миллионов человеческих крестьян, которые проживали свою жизнь поденок, оставаясь незамеченными Скеррис, одной из миллиона жужжащих мух.

Но он был эльфом.

«Твоя атака не удалась, о Скеррис. Теперь посмотри, чего это стоило!» Он взмахнул своими тонкими руками, указывая на огромный город позади нее. «Ты позволила лорду Боуну погубить вас всех. Ты позволила Америт и всему нашему роду унизить себя. Вы, которые так гордо клялись, что не будете служить мне, оказались рабами смертного ребенка. Вы позволили ему осквернить мои творения, позволили ему превратить наши памятники и мемориалы в литейные цеха и чаны».

И снова это удвоение – Скеррис-из- настоящего с ужасом осознавала, глядя остекленевшими глазами с Башни Плача, раны, нанесенные некогда совершенному городу и его некогда совершенным жителям. (Он был совершенным, не так ли, в первые дни? Это сомнение, сказала она себе, было частью сна, еще одним ядом, влитым в ее разум врагом).

Он продолжал хриплым голосом, обращаясь к ней. «И что это тебе дало? Стоило ли все это, чтобы выйти из тупика между Колдовством и Лесом?»

Эрлкинг, подумала она, и, назвав его, исказила сон. Он снова стал высоким и красивым. Его рваная туника превратилась в плащ, подбитый горностаем и королевское облачение из золотой парчи. На его челе расцвела корона. (Пусть лучше он выглядит таким, каким был в прежние времена, когда мы были друзьями).

Скеррис метнула в него свои слова, словно копья. «Победа за мной. Я снова отвоевала Некрад у смертных. Город снова наш и в безопасности. Клятва Америт выполнена! А что с твоими землями? Все твои проклятые царства смертных разрушены! Твои приспешники разгромлены! Деревья сожжены! Эвервуд уничтожен! Ахедраи вернулись домой. Ты король никого и ничего!»

Он рассмеялся, и она возненавидела его за это. Она не смеялась уже много веков. «Это ты и другие эльфы провозгласили меня королем! Я никогда не хотел титула. Только глупец желает власти ради самой власти. Важно то, что ты делаешь с властью. И скажи мне, о Скеррис, чего ты достигла с твоей новообретенной властью?» В его глазах заиграли веселые искорки. «Америт больше нет. Большинство других представителей нашего поколения ушли. И, как ты с таким торжеством заявляешь, я побежден, я король без королевства. Мои сыновья мертвы, мои рыцари разгромлены, мои Заступники исчезли, а моя последняя живая дочь поклялась, что убьет меня, если я когда-нибудь снова потревожу земли смертных». Эрлкинг пожал плечами. «Я потерял счет королевствам смертных, которые возвысил только для того, чтобы они пали. Я снова и снова менял тактику в нашей игре. Я уже не тот, кем был, когда впервые пробудился и увидел звезды. Но остальные из вас, о Скеррис, ничему не научились. Вы знаете себя только в противостоянии со мной. Клятва Америт — фу! Обещание бросить мне вызов. Что ж, ты успешно бросила мне вызов. Я нищий у ворот». Он снова раскинул руки. «Победа за тобой! Что ты будешь с ней делать? Как ты будешь жить, Богиня Битв, если больше не будет сражений? Какое будущее ты можешь построить, если боишься любых перемен?»

«Я покажу тебе! Возвращайся в Некрад!» — крикнула Скеррис. В ее голосе было больше неуверенности и отчаяния, чем она ожидала. Это приводило в бешенство – она была живой богиней, Богиней Битв, Королевой Некрада. В разговоре с любым смертным существом она могла быть величественной, ужасной и непостижимой, как гроза, но Эрлкинг знал ее, когда она была молода, в первые дни. Когда она говорила с ним, покров тысяч и тысяч лет спадал, и она становилась уязвимой.

«Вернись домой, в Некрад!» — снова воскликнула она. «Все эльфы должны вернуться в Первый Город. Я так приказала». Она с силой ударила древком копья по стене, пытаясь придать жесту величавость, а не капризность.

Ей это не удалось.

«Приказала, да?» — усмехнулся Эрлкинг. «Победа погубила тебя, королева Некрада. Ты никогда не была предназначена для правления. У тебя нет для этого характера». Он положил руку на бронзовые ворота. «Если я вернусь, сестра моя, ты снова провозгласишь меня королем? Ты отдашь мне башню и всю ее магию?»