Команда заворчала: дурное предзнаменование. Абран бросил взгляд на Торун, словно обвиняя гнома во внезапной волне.

Ветер усилился, превратив серое море в набегающую армию волн с белыми гребнями, которые разбивались о борт корабля. Ветер также менял направление: южный сменился порывами с востока и севера, а затем стал дуть с запада.

"Эльфийский ветер", - застонал один из членов команды.

Внезапно над головой прогремел гром, но если и сверкнула молния, то ее скрыли темные дождевые тучи.

"Мартенс подвел нас!" - выругался Абран. "Отведите их вниз!" - крикнул он. Затем прокричал еще несколько приказов, посылая людей наверх убирать паруса, пока они пытались справиться с этой резкой переменой погоды. Магический камень в его мече пылал, и с каждым ударом грома сияние усиливалось.

Торун схватила Ольву за руку и указала на камень. "Он реагирует на бурю! Магия узнает магию!"

Моряки заставили их спуститься вниз. В последний момент Ольва увидела, что магический камень вспыхнул так ярко, что его отголоски еще долго плясали у нее в глазах.

*

Лампа в каюте так дико раскачивалась в шторм, что Торун погасила ее, прежде чем она упала, и они остались в полной темноте. Ольва вцепилась в свою койку, убежденная, что корабль находится на грани падения в пропасть, и каждый порыв может опрокинуть его за край. Ей хотелось, чтобы она могла как-то повлиять на свою судьбу, а не сидеть здесь и ждать, пока прочность корабля или мастерство экипажа дрогнут перед лицом этого натиска. Рядом с ней Торун что-то шептала на тайном языке дварфов, но было ли это заклинанием, молитвой или проклятием, она не знала.

Буря продолжала бушевать. Время исчезло; теперь они существовали только в промежутках между приливами и отливами, проживая целую жизнь между подъемом и падением корабля, каждый раз ожидая, что это будет в последний раз, что именно в этот момент корабль опрокинется или разобьется вдребезги.

Ольва попыталась помолиться сама. Она прочитала ту же молитву, что и Абран, призывая Заступников провести их в целости и сохранности через шторм. Она подумала о Дервине и помолилась, чтобы его не было на другом судне, потому что оно наверняка тоже попало бы в этот шторм. Но святое присутствие, которое она на мгновение ощутила на палубе, исчезло, и ее молитвы затерялись в вое ветра, разлетелись, как сухие листья.

Ветер ненадолго стих, наступил момент затишья, но все, что она могла слышать, - это стоны и крики ужаса заключенных на палубе внизу. Каким-то образом темнота усиливала шум, сокращая расстояние между ними.

Она подумала об Альфе и на мгновение позволила себе представить, что он придет, чтобы спасти ее, если корабль пойдет ко дну, - легендарный герой, пробивающийся сквозь шторм, чтобы спасти положение. Он ведь делал это в сказках, не так ли? Или кто-то из Девяти сделал. Определенно, была какая-то история о краже корабля. Дервин, если бы был здесь, знал их все. Ольва никогда не обращала на них особого внимания. Но, как ни старалась, она не могла поверить, что Альф придет ей на помощь. Сказки были пустыми, а сэр Альфрик Ламмергейр не имел к ней никакого отношения.

Прямо над ними прогремел гром, и весь корабль задрожал.

На мгновение она подумала о Ку и о том, как он ненавидит грозы, и эта мысль привела ее к Бору. Это Бор виноват в том, что она оказалась в этой каюте, это его предательство довело ее до такого бедственного положения. Именно Бор пришел в Эрсфель и разрушил мирную жизнь, которую она наладила после всего случившегося.

Снаружи послышались новые тревожные крики. По кораблю пробежала дрожь, а затем его движение изменилось. Теперь он двигался вместе с волнами, неуправляемый, словно на румпеле больше не было направляющей руки. Снова крики - боевые кличи и ругань, переходящие в вопли и предсмертные хрипы, эхо резни в темноте.

Она сцепила руки и молилась. Оставьте меня в живых, и я убью Бора. Он заслуживает смерти здесь, а не я. И не Дервин. Оставь меня в живых, и я убью его.

Словно в ответ на ее невысказанную клятву, дверь с грохотом распахнулась. Абран схватил ее за запястье и рывком поставил на ноги.

"Мы разбиты, - крикнул он, - эльфы поймали нас. Ты скажешь им, что я хорошо с тобой обращался! Скажешь, что меня заставили служить!" Он прижал холодное острие ножа к ее горлу. "Двигайся!" Он вытолкнул ее из каюты, закрыв за собой дверь, а затем выволок на покатую палубу, держа ее перед собой. Густой туман клубился вокруг корабля, и она не видела ничего дальше нескольких футов перед собой. Повсюду лежали тела. Что за буря могла такое устроить, с ужасом подумала она, а потом увидела стрелы, пронзившие трупы. Окровавленная морская вода стекала по босым ногам Ольвы. Она огляделась в поисках живых моряков и увидела лишь нескольких, притаившихся у форштевня.

Но никаких признаков нападавших не было. Не было и других кораблей.