Она широко раскинула руки. "Смотри, город твоих врагов! Ты убил многих из моих родственников, смертный. Принесешь ли ты мне по мешочку монет за каждого из них? Будешь ли складывать украденные деньги к моим ногам, пока я не встану на гору серебра? И все равно этого будет недостаточно".

"Я сражался, чтобы остановить лорда Боуна, - возразил Альф, - и война окончена. Теперь здесь мир. А твой мальчик все еще жив, не так ли?" Он потряс мешочком с монетами. "Ты можешь купить ему кровь за это, да?"

"Ты ничего не знаешь о нас. Думаешь, его мучает простой голод, смертный? Думаешь, этот голод можно так легко утолить?" Женщина-эльф протянула руку и постучала холодным пальцем по груди Альфа, над его сердцем. "Жажда крови растет, если с ней не бороться. Разве на твои деньги можно купить тысячу поколений смертных, чтобы насытить его растущую жажду? Вот на какие страдания ты обрек нас! Всех нас!"

"Я сделал все, что мог, чтобы исцелить его", - произнес Альф. "Ты бы предпочла, чтобы я позволил ему угаснуть?"

"Лучше бы ты вообще не приходил в Некрад".

"Принцесса Лаэрлин из Лесных эльфов - моя подруга. Она говорила о том, чтобы привезти сюда деревья жизни. Если я попрошу ее, она могла бы привести твоего сына в Эвервуд и..."

"Никогда!"

"Почему нет?"

"Это будет означать обмен одного проклятия на другое. Мой сын Селемос не будет прикован к дереву, чтобы позориться до самого конца света".

Альф в замешательстве покачал головой. "Что же я могу сделать?"

"Уходи", - сказала она. "Возвращайся туда, откуда пришел, смертный. Иди и жди, когда смерть заберет тебя. Я предвижу, что она не заставит себя долго ждать".

Словно в ответ, из комнаты наверху раздался еще один грохот.

"Я могу кое-что сделать", - пробормотал Альф. Он протиснулся мимо Элитадил. Еще несколько комнат в разной степени обветшалости, все Вольности - это дворец, разрушенный дотла. Нашел винтовую лестницу и поспешил наверх. На стенах висели картины, изображавшие процессию неуклюжих человеческих фигур, испуганных и сгорбленных, страшных и беззубых. Человеческие фигуры поднимались к двум эльфийским владыкам, королю и королеве, восседающим на тронах. Альф поспешил мимо этого зрелища, чтобы попасть на второй этаж дома. Стук становился все громче, и он пошел на звук.

Завернув за угол, ему попался еще один эльф. Альф узнал его: рыцарь, пришедший за мальчиком, отец Селемоса. Эльф-рыцарь прижимался плечом к двери, пытаясь не дать вампиру выбить ее с другой стороны. Дверь содрогалась каждый раз, когда ребенок бросался на нее.

"Жажда снедает его, - сказал эльф. "Если он выйдет на свободу, то будет искать других смертных, чтобы питаться ими. Если он нападет на них в своем безумии, то навлечет на нас гнев Лиги".

"Я могу помочь", - сказал Альф. С другой стороны двери раздался ужасный, мучительный вой и звук скрежета ногтей о металл.

"Не дай ему пройти, - приказала Элитадил из-за спины. Эльф-рыцарь пристально посмотрел на Альфа, затем открыл дверь.

Бледная тень прыгнула на него. Ребенок-эльф был легок, как птица, но врезался в Альфа с ошеломляющей силой, повалив их обоих на землю. Маленькие ручки вцепились Альфу в горло, и он мельком увидел лицо Селемоса, искаженное демонической маской. Острые зубы щелкнули. Горячая слюна брызнула на лицо Альфа, как будто мальчик был бешеным животным. В его глазах не было ни следа жизни или мысли, только остекленевшее отчаяние. Альф оттолкнул вампиреныша в сторону от шеи и предложил ему свое запястье. Зубы снова впились, глубже и жестче, чем раньше. Альф застонал, когда вампир набросился на него, насыщаясь кровью.

Боль пронзила руку, а затем онемела. В то же время мальчик-эльф расслабился, утолив свой свирепый голод. Альф оттолкнул ребенка, и Селемос поднялся, его губы окрасились в красный цвет. Он огляделся, словно только что проснулся, и позвал своих родителей, в замешательстве протягивая к ним тонкие руки. Элитадил подхватила мальчика на руки и понесла вниз по лестнице.

Эльф-рыцарь опустился на колени рядом с Альфом и прижал тряпку к ране, в то время как Альф достал из кармана целебное снадобье и выпил его. Поток крови превратился в тонкую струйку, хотя его левая рука все еще немела, и его знобило от холода. Он едва мог пошевелиться.

"Я помню, - прошептал эльф-рыцарь, - как я гнался за тобой по этим улицам, как за зверем. Если бы ты был в моей власти тогда, смертный, я бы убил тебя – а у меня было гораздо меньше причин ненавидеть тебя тогда, чем сейчас". Эльф устало откинулся на спинку кресла. "Это ненадолго. Мы снова потеряем его. Голод поглотит его".

"Как тебя зовут?"

"Андириэль из Рогатого Змея".

"Хорошо, Андириэль, я вернусь, - сказал Альф, - если ты мне поможешь".

Эльф-рыцарь нахмурился. "По праву я должен вздернуть тебя на дыбу и обескровить, чтобы накормить своего ребенка. Пусть его следующий агаэрат будет более скромного происхождения".