Он встал, разминая длинные конечности и чувствуя каждую боль. Боль в боку, где его ранили, старые раны, полученные от линнорма, усталость от долгого похода в Ямы.

Укус на запястье.

В ту ночь в Вольностях было многолюдно, но Альф не видел на улицах других людей. Вместо них там кишели ватлинги, большинство из которых имели студенистый блеск свежей жидкости. Искусственные существа быстро выращивались в чанах. Предполагалось, что Лига будет следить за чанами, чтобы контролировать численность ватлингов, но у них наверняка было больше чанов, спрятанных в разрушенном городе. Или они подкупили стражников Лиги.

Огры тоже встречались - их было немного, но достаточно, чтобы Альф насторожился. Несколько огромных тварей копались в кучах щебня, сдвигая большие куски обвалившейся каменной кладки, чтобы ватлинги-падальщики могли поискать потерянные сокровища, фрагменты древних чар. Они мало что могут найти, все Вольности давным-давно очищены. Другие валялись на углах улиц, воняя тухлой выпивкой, которую им продавали дварфы. Чтобы напоить огра, требовалось немало усилий, но дварфским пивоварам это удавалось.

По ночам, не боясь палящего солнца, призраки появлялись на улицах города, который когда-то принадлежал им. Тени следовали за Альфом. Он слышал их шепчущие голоса, но не мог разобрать слов. Даже живые эльфы не могли - рейфы всегда находились за гранью понимания, проклятые быть всегда недоступными для живых. Пытаться найти смысл в их шепоте - путь к безумию.

Впрочем, живых эльфов было немного. Бывшие правители Некрада, возможно, и были свергнуты и загнаны в те же трущобы, что и их слуги, но держались в стороне. Они наблюдали за Альфом с крыш и из высоких окон, их прекрасные лица были бесстрастны, а в темных, как вино, глазах отражался некромиазм.

Альф держал руки открытыми и видимыми. Он не доставал оружия.

Никто не осмелился остановить его. Толпа расступалась перед ним и смыкалась за его спиной.

Альф заставил себя вспомнить ночь налета. В памяти всплыли пиршество дредворма, оборванные воины, выходящие из арки, крик ребенка - и отца мальчика, держащего его на руках.

Вон та дверь.

Ноги Альфа словно приросли к земле. В постоянном шепоте рейфов ему чудилось, что он слышит Гундана, Берис или Вонда, которые говорят ему, что он снова ведет себя как дурак, что он сделает только хуже. Блейз, говорящий ему, что все его подозрения ошибочны. Меч, лгавший ему снова и снова.

Но он постучал.

Долгое время ответа не было. Он постучал еще раз и позвал. "Это я. Это Ламмер - Альф. Альф из Девятки".

Ответа не последовало.

"Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке".

Опять тишина.

"Я принес деньги".

Он поднял позвякивающий мешочек с монетами, но ответа по-прежнему не последовало.

"Я не уйду, пока не увижу его".

Альф сел на тротуар лицом к двери, спиной к Дому Рогатого Змея.

Дверь приоткрылась. Из нее выглянул эльф-колдун и что-то прошептал на энхедрайском.

"Я не говорю по-эльфийски", - сказал Альф.

"Тебе здесь не рады, смертный. Ты причинил достаточно страданий".

"Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке".

Эльф скрылся в тени. Дверь открылась. Альф шагнул в темный коридор, пустой и холодный. Его рука коснулась рукояти клинка, потянувшись к дару Разрушителя Чар - зрению в темноте, на мгновение забыв, что у него нет демонического меча. Вместо этого он ощупью пробирался по коридору, нащупывая пальцами жуткую резьбу. Инстинкты, отточенные в Ямах, подсказывали ему, что нужно отступить, остерегаться ловушек и чудовищ, таящихся в темноте, но он шел вперед, пока не дошел до очередной двери.

За ней находилась некогда величественная комната, а теперь голые стены, лишенные предметов искусства. Ржавая цепь больше не держала хрустальную люстру. Его ждала эльфийка; ее лицо не имело возраста, но в нем было семейное сходство с мальчиком. Мать? Сестра? Прапрабабушка? Он не мог этого понять.

Эльфийка поклонилась. "Я так долго ждала тебя, Альфрик Ламмергейр. Как славно, что один из Девяти посетил мой скромный дом. Меня зовут Элитадил. Бери, что хочешь, достопочтенный рыцарь Саммерсвелла". В ее голосе звучало презрение.

"Я не хочу ничего брать. Я пришел, чтобы...". Извиниться. Искупить вину. Отдать долг.

Из другой комнаты в доме донесся жуткий визг и звук удара тела о дверь. Дом содрогнулся, и с потолка посыпались мелкие кусочки штукатурки.

"Он чувствует запах твоей крови. Твое присутствие здесь мучает его. Жажда сводит его с ума".

"Я не останусь". Альф поднял мешочек с монетами. "Я принес это".

Элитадил не шелохнулась. "Ты думаешь, что можешь измерить стоимость жизни моего сына монетами? У него должно было быть десять тысяч лет радости, а не несколько мгновений!"

"Я не хотел причинить ему вред. Я пришел искать эльфа, который пытался меня убить".