Певцы сделали из этого нечто большее, превратили историю в поэзию и пророчество, как будто Девятеро были единственными возможными героями, которые могли спасти мир. Это смешило Альфа. На войне было много других храбрецов, много тех, кто противостоял нашествию лорда Боуна. Большинство из них были забыты, похоронены в могилах вдоль дороги или в пирамидах в горах – или сожжены во время осады Некрада, пепел от их тел кружился в некромиазме. О Девяти ходили легенды, потому что они выжили, и все похвалы были неуместны.

Следует признать, что некоторые из Девяти действительно были наделены величием. Пейр был всем, о чем рассказывали легенды, и даже больше - настоящим героем. Лаэ действительно была принцессой. Турн стал легендой среди Диких в своей войне с эльфами-колдунами. Даже Гундан завоевал известность как капитан наемников ещё до Девяти. Альф был единственным, кто забрел в эту историю. Ламмергейром мог стать кто угодно: любой, оказавшийся в нужном месте и достаточно упрямый, чтобы не умереть.

"Будь внимателен, Ламмергейр, - прошептал Разрушитель Чар. "Я вижу, ты что-то задремал".

Альф выругался. Меч был прав. Впереди слышался шум. Судя по неровному дыханию, это было отродье. В Ямах рождались существа, которые не имели ни права, ни причины существовать, - недоразвитые чудовища, поддерживаемые в живых голодом и некромантией. Слишком много органов. Недостаточно. Слабые, неудачники, они просто погружались обратно в слизь, чтобы раствориться, стать пищей для кого-то более решительного в своем стремлении выжить.

Этот, кем бы он ни был, казался сильным, но ему явно не хватало легких, чтобы соответствовать его комплекции. Он слышал, как отродье задыхается, как хрипло глотает воздух, словно свинья в поисках трюфелей. Он еще не мог его увидеть, но уже обдумывал стратегию борьбы с ним. Танцевать с ним, выматывать его, а когда он станет хрипеть, подойти и убить.

Альф поднял щит и крепче сжал Разрушитель Чар. "Приближается", - предупредил меч.

Тварь, которая приближалась, выглядела так, будто в ней было немного лошади. Во всяком случае, лошадиные кости. К нему галопом приближался скелет, похожий на лошадиный, покрытый студенистыми прозрачными мышцами и связками. Химера, выращенная в чане. Это было что–то вроде кентавра, гуманоидный торс, сросшийся с лошадиным туловищем, или, может быть, это были два существа, вшитые в один мешок плоти, лошадь и всадник, навеки связанные вместе наросшей кожей. Он видел легкие, неловко соединенные с чем-то вроде жабр, которые тянулись по бокам. Кровеносные сосуды пульсировали в теле твари - множество красных вен, сгруппировавшихся вокруг двух линий осьминогоподобных присосок, спускавшихся по шее. Из спины торчала большая перламутровая раковина, нечто среднее между улиткой и моллюском, восьми футов в диаметре, мерцающая в полумраке. Лицо представляло собой обтянутый кожей лошадиный череп, губы раздвинулись, обнажая длинные клыки.

Альф шагнул в нишу, прячась в тени, когда существо, похожее на кентавра, приблизилось. Он был достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от него кислотный запах и увидеть слизь, стекающую с брюха.

Его рука крепче сжала рукоять Разрушителя Чар, но он не нанес удара. Лишь затаил дыхание, а химера пронеслась мимо, не заметив его и не остановившись. Она исчезла в полумраке туннелей. Он подождал, пока шум ее передвижения не затих вдали.

"Ты мог бы ударить из засады, - пожаловался меч, - неужели отказался от идеи внезапности?"

"Нет смысла сражаться без необходимости".

"У тебя сдали нервы. Может, мне стоит свистнуть линнорму и устроить тебе проверку?"

*

За годы, проведенные здесь, он научился определять время. Считать удары сердца, узнавать город наверху по его выбросам и эху. Он редко утруждал себя этим - какая разница, провел он в Ямах шесть часов, или шестнадцать, или шестьдесят? Он измерял свое время здесь, внизу, не часами или днями, а пайками, снами и глотками воды из фляги.

Он находился здесь уже очень долго, а Лата все еще не было видно. Его начало грызть беспокойство. У оборотня здесь была дюжина логовищ, безопасных мест для отдыха, где они хранили припасы, и все те, которые Альф посетил до сих пор, были пусты. Давно заброшенные, словно Лат не возвращался в них годами. Словно Лат покинул Ямы вместе с Альфом.

Он попытался вызвать в памяти свою карту лабиринта - карту, с таким трудом составленную за годы исследований, - но на мгновение все, что он мог вспомнить, - это линнорм, саблезубый червь, ворвавшийся в его сознание, разрушив воспоминания о карте. Только карта его вен, по которым струился яд линнорма.

Но ведь кое-кто еще бывал здесь, внизу, так же часто, как и он. Прошел с ним весь этот путь.

"Там был старый проход, один из первых, который мы зачистили. Шесть уровней вниз, полное химер, да? Синие стены. Я помню синие стены. И там еще прятались какие-то бродячие ватгроуны. Как мы до него добрались?"